Они БРОСИЛИ ЕЁ в лесу и уехали — не зная, кем она была до восемьдесят девятого
Ему нужно было попасть на прием к заместителю прокурора области Павлу Григорьевичу Левченко. Только человек такого ранга мог отдать приказ на силовую операцию против начальника районного отдела полиции. Черненко шел по коридорам управления, не подозревая, что настоящая стена круговой поруки строилась не в далекой северной тайге, а здесь, за дверями из мореного дуба в самом областном центре.
Тем временем в двухстах километрах от города, в старом транзитном вагоне Марина Кравчук сидела на нижней полке. Жар от вагонного отопления медленно возвращал ее телу гибкость. Мерный, гипнотический стук колес на стыках отсчитывал километры, отделяющие ее от мертвой делянки.
Физическое выживание было обеспечено, но расслабляться было рано. Одной диктофонной записи и черной тетради было недостаточно, если система откажется их принять. Поезд дернулся и покатил на юг, увозя Марину в областной центр, где ее ждала битва пострашнее сильных морозов.
На следующее утро, 25 декабря 1992 года, кабинеты областной прокуратуры встретили Марину запахом сургуча и свежей газетной краски. В областном центре был разгар рабочего дня.
В длинных, хорошо отапливаемых коридорах управления царила привычная размеренная бюрократическая суета. Мимо спешили делопроизводители с серыми картонными папками, из-за приоткрытых дверей доносился ритмичный, успокаивающий стрекот печатных машинок и обрывки телефонных разговоров. Эта обстановка должна была символизировать незыблемость закона и порядка, но для Марины Кравчук, вернувшейся из ледяного ада северной тайги, этот уют казался фальшивой декорацией.
Марина шла по коридору третьего этажа. Стук ее каблуков по паркету раздавался гулко, ритмично и твердо. Никто из проходящих мимо коллег не мог даже заподозрить, каких нечеловеческих усилий ей стоил каждый шаг.
Последствия экстремального ночного переохлаждения в тайге и многокилометрового перехода в демисезонных сапогах давали о себе знать. Ступни горели пульсирующей болью, суставы отказывались нормально сгибаться, но Марина скрывала хромоту с железной волей кадрового офицера. Ее спина оставалась безупречно прямой, а лицо под толстыми линзами роговых очков не выражало ничего, кроме канцелярской сосредоточенности.
Она миновала кабинет Олега Черненко, даже не повернув головы. Черненко был честным следователем, но не обладал полномочиями для удара по всей системе. Обращаться к нему с собранными уликами означало лишь задержать их передачу тому, кто мог немедленно отдать необходимые приказы.
Честный человек без реальной власти — это первая жертва в любой аппаратной войне. Марине нужен был тот, кто обладает полномочиями отдавать приказы на уровне области. Ей нужно было идти на самый верх.
Она остановилась перед массивными дубовыми дверями в конце коридора. Кабинет заместителя прокурора области Павла Григорьевича Левченко. Марина коротко кивнула секретарше в приемной, проигнорировала ее робкую попытку сказать, что руководство занято, и толкнула тяжелую створку.
Кабинет Левченко поражал своими размерами и лоском, резко контрастируя с нищетой обшарпанных бараков поселка. Толстый ковер скрадывал шаги, тяжелые бархатные шторы отсекали тусклый зимний свет, а на массивном полированном столе из красного дерева не было ни единой лишней бумаги. Павел Григорьевич, мужчина пятидесяти четырех лет, с ухоженным лицом и аккуратно уложенными седеющими волосами, сидел в глубоком кожаном кресле.
На нем был безукоризненный импортный костюм, идеально белая рубашка и дорогой малиновый галстук. Как только Марина переступила порог, тяжелый сладковатый запах дорогого парфюма Левченко ударил ей в обоняние. После морозной кристально чистой тайги этот приторный аромат роскоши показался ей тошнотворным.
«Марина Сергеевна?» Левченко удивленно приподнял густые брови. Он не ожидал увидеть скромную архивную крысу в своем кабинете без предварительного доклада. «Вы вернулись из командировки? Я не получал телефонограммы от начальника районного отдела».
«Начальник районного отдела, Корниенко Роман Андреевич, в данный момент уверен, что мой труп замерзает на 12-м километре северного зимника», — ровно произнесла Марина. Она не стала просить разрешения присесть. Она подошла вплотную к полированному столу, расстегнула полы серого драпового пальто и достала из внутреннего кармана жакета свои улики.
Сначала на красное дерево легла затертая грязная клеенчатая тетрадь Павла Бондаренко. Следом за ней с тихим пластиковым стуком опустился импортный диктофон. Левченко нахмурился.
Его ухоженные руки замерли на подлокотниках кресла. «Я завершила проверку, Павел Григорьевич». Тон Марины был абсолютно протокольным, лишенным всякой эмоциональной окраски, что делало ее слова еще более страшными…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇
