Они БРОСИЛИ ЕЁ в лесу и уехали — не зная, кем она была до восемьдесят девятого
«Гибель восьми рабочих леспромхоза не является следствием халатности или нарушений техники безопасности. Это серия умышленных убийств, организованных с целью сокрытия хищений в особо крупных размерах. Майор полиции Корниенко контролирует незаконную вырубку отборной сосны.
Неучтенный лес вывозится составами за наличную валюту за рубеж. Рабочие, которые пытались вести свой учет или задавать вопросы, были ликвидированы». Она протянула руку и нажала кнопку воспроизведения на диктофоне.
В полной тишине роскошного кабинета раздался искаженный, но безошибочно узнаваемый голос хозяина поселка. Запись зафиксировала все: бахвальство масштабами оборота, прямое признание в контроле над лесосекой и ледяной приказ выметаться из машины на верную смерть.
Марина выключила запись. Тишина снова повисла над столом, но теперь она была густой и напряженной, как перед взрывом. Левченко изменился в лице.
Краска схлынула с его щек, сделав кожу землиста-серой. Он подался вперед, не отрывая взгляда от черного пластикового корпуса диктофона и грязной тетради. «Это… это чудовищно…» Голос заместителя прокурора дрогнул, но затем быстро набрал привычную бархатную солидность.
«Это беспрецедентное должностное преступление, Марина Сергеевна. Вы проделали невероятную, героическую работу. Выявили такую опухоль на теле района».
Он медленно, словно боясь спугнуть, протянул свои ухоженные руки с чистыми ногтями к середине стола. «Я заберу это в сейф, Марина Сергеевна. Дело серьезное», — произнес Левченко, и в его глазах мелькнул странный, влажный блеск.
«Эти вещественные доказательства требуют немедленной, строжайшей процессуальной оценки. Я лично инициирую создание специальной следственной бригады. Мы раздавим Корниенко.
Дайте сюда». Пульс бился ровно, как метроном. Внутри Марины не дрогнул ни один мускул.
Ее тело и разум находились в состоянии абсолютного контроля, выкованного под палящим солнцем военной базы. В 1988 году в раскаленной палатке военной прокуратуры в боевой командировке она уже видела точно такой же взгляд. Взгляд продажного тылового полковника, который пытался изъять у нее накладные на украденные патроны под предлогом служебной необходимости.
Ее боевой опыт распознавания лжи сработал мгновенно и безошибочно. Система не обманывала ее. Она выдавала себя в мельчайших деталях.
Марина фиксировала микровыражение на лице Левченко. Слишком поспешное движение рук. Капельки пота, внезапно проступившие на висках, несмотря на идеальную работу вентиляции в кабинете.
Расширенные зрачки. Левченко не был шокирован фактом существования незаконной делянки. Он был в ужасе от того, что доказательства оказались на его столе.
Логика ситуации замкнулась в единую, пугающе четкую схему. Майор Корниенко, сидя в глухой тайге, не смог бы 11 лет безнаказанно отправлять эшелоны с неучтенным кругляком без мощной непробиваемой крыши в областном центре. Транспортная полиция, ревизоры, проверяющие инстанции — все они закрывали глаза на проходящие составы не просто так.
Наличная валюта от иностранных перекупщиков текла не только в карманы таежного царька. Она бурным потоком вливалась в этот самый кабинет, трансформируясь в импортные костюмы, дорогой парфюм и статусную жизнь заместителя прокурора области. Лесная мафия кормила свое собственное областное начальство.
Круговая порука была абсолютной. Если эти улики окажутся в руках Левченко, они исчезнут навсегда. Черная тетрадь Павла Бондаренко случайно сгорит в пепельнице, а магнитные ленты диктофона окажутся размагничены из-за технического сбоя.
И восемь мертвых рабочих так и останутся гнить под снегом. Холодная ярость, ледяная и беспощадная, затопила сознание следователя Кравчук. Это была не истерика, а концентрированная злость профессионала, которому только что нанесли удар в спину те, кто клялся служить закону.
Руки Левченко уже почти коснулись улик, когда Марина сделала свое движение. Молниеносно, не оставляя ему ни единого шанса, она смахнула диктофон и тетрадь со столешницы и мгновенно убрала их глубоко в карманы своего пальто. «Что вы себе позволяете, Кравчук?» Голос Левченко сорвался на визг.
Лоск слетел с него в одно мгновение, обнажив испуганного, готового на любую подлость функционера. Он вскочил с кресла, упираясь кулаками в стол. «Вы забываетесь.
Немедленно положите материалы на стол. Это приказ старшего по званию. Вы нарушаете регламент изъятия и хранения вещественных доказательств»…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇
