Они БРОСИЛИ ЕЁ в лесу и уехали — не зная, кем она была до восемьдесят девятого
Но этот неизвестный автор явно обладал информацией, за которую в те годы убивали тихо, быстро и без долгих разговоров. И он понимал, что местному закону верить нельзя. Распахнулась дверь, ударившись ручкой о стену.
В кабинет вошел Олег Михайлович Черненко. В свои 39 лет этот старший следователь выглядел на все 50. Под глазами залегли глубокие темные круги, галстук был небрежно ослаблен, а от помятого пиджака густо несло дешевым табаком.
Из его открытого кабинета в конце коридора доносился бодрый синкопированный ритм джаза, играющего из портативного радиоприемника. Этот жизнерадостный, легкий звук создавал острый, почти издевательский контраст с тяжелым молчанием, повисшим над столом Марины. Черненко подошел к столу, молча взял желтые листы и быстро пробежал по ним уставшими глазами.
Его лицо не выразило ни удивления, ни шока, только глухое раздражение. «В мусорную корзину!» — отрезал Черненко, бросив листы обратно на зеленое сукно. «Анонимки к делу не пришьешь, Кравчук!» «Это восемь мертвых людей, Олег!» — ответила Марина ровным, тихим голосом, не меняя позы.
«Это кусок туалетной бумаги». Черненко тяжело оперся ладонями о край ее стола, нависая над ней. «Девяносто второй год на дворе, Марина.
Страна по швам трещит. Люди за сахар и талоны глотки друг другу рвут. А ты хочешь лезть в глухую тайгу из-за бумажки без подписи? Там поселок.
Там тайга — закон, а медведь — прокурор». Марина ничего не ответила. Она спокойно выдвинула нижний ящик стола, достала чистый официальный бланк и взяла перьевую ручку.
«Ты с ума сошла, Кравчук!» — голос Черненко потерял раздраженные нотки. В нем проявилась настоящая неподдельная тревога. «Там начальник отдела Роман Корниенко.
Он одиннадцать лет в этом кресле сидит. Он прежних начальников пережил, он переворот пережил, он весь район под собой держит. Леспромхоз зарплату с августа не платит.
Они сейчас кругляк эшелонами гонят налево за живую наличку. Там волки в погонах, Марина. Они тебя сожрут и не подавятся».
«Командировочное удостоверение № 412/Л», — методично, чеканя каждое слово, произнесла Марина, заполняя графы в бланке красивым убористым почерком. Цель командировки — проверка фактов гибели на производстве. «Спусти это по инстанции!» Черненко ударил костяшками пальцев по столу, заглушая далекий джаз из коридора.
«Отправь официальную телеграмму. Пусть местная прокуратура проводит проверку. Пусть их контрольно-ревизионное управление трясет.
Не лезь сама в это болото!» Марина отложила ручку. Она медленно подняла голову и посмотрела на коллегу сквозь толстые линзы очков. В ее взгляде не было ни страха, ни вызова, только абсолютный ледяной расчет.
«Если я отправлю туда официальную телеграмму, — произнесла она так тихо, что Черненко пришлось наклониться, чтобы услышать, — то завтра утром в местной амбулатории совершенно случайно прорвет трубу отопления или случится короткое замыкание. И все медицинские карточки этих восьми человек сгорят дотла. А свидетели, если они вообще есть, внезапно забудут свои имена.
Бумагу в девяносто втором году просто потеряют. В таких делах инстанций не существует. Я должна поехать сама, без предупреждения».
Черненко смотрел на нее сверху вниз. Перед ним сидела типичная архивная мышь, женщина, которая пугалась громкого стука двери и часами перекладывала скрепки. Он совершенно не понимал, откуда в этой серой неприметной оболочке взялась такая пугающая самоубийственная упертость.
Ему и в голову не могло прийти, какие именно навыки выживания и допроса скрываются за ее роговыми оправами. Он видел лишь слабую жертву, добровольно сующую голову в пасть таежным хищникам. Он тяжело вздохнул, потер лицо ладонью, сгоняя усталость, и резким движением вырвал перьевую ручку из ее пальцев…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇
