Они были уверены, что останутся безнаказанными, пока однажды не исчезли в лесу

Максим повёз пленников обратно в заброшенный загородный дом. Обратный путь по зимнему лесу занял почти столько же времени и окончательно вымотал его, однако менять решение он не собирался. Весна должна была прийти сама; ускорить её не мог никто. Кирилл, Роман и Денис остались в тёмной дальней комнате, где началось ожидание, гораздо более тяжёлое, чем Максим представлял заранее.

В дороге Максим понимал, что теперь отвечает не только за намеченный финал, но и за каждый день до него. За перегородкой находились трое живых людей, которых предстояло удерживать до весны, не позволяя им погибнуть раньше. Это осознание не остановило его, однако лишило план той холодной простоты, которой он обладал на бумажной карте. Ожидание становилось отдельной тяжестью, и нести её должен был он сам.

Четыре месяца он почти ежедневно приезжал туда, проверял состояние пленников, приносил воду и немного еды. Он не позволял им умереть и не проявлял к ним лишней жестокости, но не давал забыть о полной зависимости от чужой воли. В исправительном учреждении ожидание было пассивным: расписание решало всё, а человеку оставалось выдерживать очередной день. Здесь Максим сам поддерживал мучительную паузу и поэтому уставал сильнее.

Дни сделались похожими друг на друга. Утром Максим надевал рабочую одежду, в мастерской разбирал двигатели и отвечал клиентам, а к вечеру ехал по знакомой загородной дороге. В заброшенном доме его встречали та же тёмная комната, связанные люди и тяжёлая тишина ожидания. Возвращаясь в город, он ещё долго ощущал эту тишину рядом и нередко мог уснуть только под утро.

Работа в мастерской стала для Максима единственным понятным участком дня. Он двигался медленно, но без ошибок, будто точность ремонта удерживала распадающийся распорядок. Металл, гайки и знакомые неисправности успокаивали: у каждой детали имелось место, а у каждой поломки — причина, которую можно найти. В человеческой жизни такой ясности давно не осталось, и никакой инструмент уже не мог её вернуть.

Галина Андреевна полтора года медленно угасала, каждый раз отказываясь от лечения и надеясь на обещанную помощь. Максим хотел, чтобы трое мужчин поняли хотя бы малую часть такого ожидания — когда неизвестно, чем закончится следующий день, а спасение зависит от людей, которые не приходят. Он кормил их не из милосердия и не ради игры. Ему требовалось, чтобы весной они остались живы и осознали происходящее.

Тем временем исчезновение обеспеченных молодых людей подняло в городе шум. Отец Кирилла привлёк полицию, частных сыщиков и знакомых, способных задавать вопросы настойчивее официальных сотрудников. Имя Максима быстро всплыло в старом деле: любой, кто изучал аварию семилетней давности, видел, что именно он понёс наказание вместо Кирилла. Максим не скрывался, жил у Павла и каждый день работал в его мастерской.

Сначала пришёл молодой сотрудник местной полиции. Он спросил, знаком ли Максим с пропавшими и когда видел их в последний раз. Максим спокойно ответил, что знал всех троих, отбыл наказание за Кирилла и встретил их в своей квартире в день освобождения. После того вечера, добавил он, видеть их больше не хотел. Сотрудник записал показания и ушёл.

Вторым явился частный сыщик, нанятый Гринюком-старшим. Крупный мужчина в кожаной куртке сначала говорил вежливо, затем напомнил о связях семьи и посоветовал не усложнять себе жизнь. Максим молча смотрел на него тем пустым, неподвижным взглядом, которому научился за решёткой. Взглядом человека, уже потерявшего всё, чем его можно было бы запугать.

Гость запнулся на середине угрозы, допил предложенный чай и вскоре ушёл. Больше ни он, ни другие люди семьи Гринюков в мастерской не появлялись. Но Максим понимал: время не остановилось, вопросы продолжали накапливаться, а любая мелочь могла привести поиски к загородному дому. Ему оставалось работать, ждать весеннего тепла и не позволять напряжению проявиться ни одним лишним движением…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇