Они были уверены в своём преимуществе, но не знали главного о женщине перед ними

Игорь слегка наклонил голову.

— Считайте, что вам повезло. В этот раз они живы. Но если начнете искать нас, если пойдете к своим или в полицию, если это дело хоть где-то всплывет — мы вернемся. И тогда никто не уйдет.

Вера стояла неподвижно. Лицо оставалось каменным, но внутри поднималась ярость такая холодная, что почти не была похожа на чувство. Она запоминала все: голос Игоря, темп речи, высоту плеч, расположение прожекторов, обувь людей, запах машинного масла, направление, откуда пришел микроавтобус, даже то, как один из похитителей переносил вес на левую ногу, будто берег правое колено.

Один из мужчин разрезал стяжки. София бросилась к Вере и повисла у нее на шее.

— Вера… я так боялась…

Вера прижала сестру к себе. Тамара Николаевна плакала, не пытаясь скрыть слез. Илья Сергеевич подошел молча и положил руку дочери на плечо. Его пальцы дрожали. Для человека, привыкшего быть защитником, это было страшнее боли.

Прожекторы погасли. Хлопнули двери. Двигатель взревел, и микроавтобус умчался по разбитой дороге.

Они остались одни под холодным ночным небом.

— Идем, — тихо сказала Вера. — Машина у ворот.

По дороге мать обрывками рассказывала, как их схватили у дома, заткнули рты, связали, увезли в подвал. Софию забрали почти одновременно и привезли туда же. Их держали в темноте, кормили кое-как, не били, но постоянно угрожали. Три дня они жили в ожидании, что дверь откроется и все закончится плохо.

Илья Сергеевич почти не говорил. Вера видела, как он сжимает челюсти. Его молчание было тяжелее слез.

Она отвезла их домой. София уснула в машине, прислонившись к ее плечу. Родители сидели сзади, держась за руки. Вера вела молча и думала о Романе Грачеве.

Он решил, что напугал ее. Решил, что заставил заплатить и замолчать.

Он ошибался.

Глубоко. Смертельно.

Позже, когда родители наконец легли, София, уже проваливаясь в сон, прошептала:

— Ты ведь найдешь их?

Вера погладила ее по волосам.

— Найду. Всех до одного.

Это было не утешение. Это была клятва.

Утром Вера сидела у себя дома за столом, заваленным бумагами, распечатками, картами и фотографиями. Она не спала. Сначала оформила отпуск по семейным обстоятельствам. Официально — чтобы помочь родителям и сестре восстановиться после пережитого. На самом деле — чтобы начать личную операцию.

Она понимала: идти официальным путем сейчас нельзя. Роман Грачев слишком долго оставался на свободе не потому, что был невидимкой. У него были связи, деньги, люди, готовые предупреждать его о любом движении. Один неверный запрос, один любопытный сотрудник, один звонок не туда — и доказательства исчезнут, а семья Веры снова окажется в опасности.

Она начала с памяти…