Они вышвырнули её из тамбура в ночной лес, забыв проверить документы в её сумочке

Жена подошла. Подала пиджак. Савченко надел его поверх халата.

Это было нелепо, но он этого уже не замечал. Сел на табурет в коридоре. Надежда молча подала ему носки.

Он надел. Потом ботинки. Шнурки завязывал долго, медленно, как старик.

Оперативник подошел сзади. Лязгнул замок наручников. Ровный, металлический, негромкий звук.

На кухне в этот момент закипел чайник. Надежда с утра поставила второй раз, чтобы налить мужу горячее. Свисток чайника тонко взвизгнул в пустой кухне.

Никто не пошел его выключать. Он визжал еще минуты три, пока вся группа выходила из квартиры. Потом, наконец, Надежда выключила его сама.

И только когда вода в чайнике успокоилась, она опустилась на табурет у двери и заплакала. Тихо, без звука. Закрыла лицо ладонями.

В 7.06 Савченко посадили в служебную машину. В 7.08 машина выехала со двора в сторону следственного изолятора. Тем же утром, в соседнем городе, на даче в старом дачном поселке сотрудники областной службы безопасности в 7.01 вошли в дом Леонида Борисовича.

Леонид Борисович не оказывал сопротивления. Он стоял в кухне у плиты, варил кофе в турке. Когда вошли, он молча отставил турку.

Спросил. «Постановление есть?» «Покажите». Ему показали.

Он прочел, кивнул. «Хорошо. Поехали».

Это была его старая школьная привычка – не дергаться, когда уже поздно. Эту привычку ему привили в 80-х в той же конторе, где он служил. Тем же утром, в соседнем областном центре, в 6.30 по местному времени сотрудники транспортной полиции вошли в квартиру Кравченко Тамары Ивановны, матери проводника Романа Олеговича Кравченко.

В квартире находился ее сын. Он был на кухне, пил с матерью утренний чай перед сменой. Когда вошли, он встал, отступил к окну, посмотрел на свою мать.

Мать сказала: «Рома». И больше ничего.

Рома опустил голову, подошел сам, протянул руки. В 9.20 его привели в кабинет следователя в линейный отдел соседнего областного центра. Перед ним положили постановление и протокол.

Следователь, капитан юстиции по фамилии Павленко, назвал ему квалификацию. «Покушение на жизнь лица в связи с осуществлением им служебной деятельности. От 15 лет до пожизненного».

Рома сел. Посмотрел на постановление. Через 10 секунд тихо сказал.

«Я все расскажу». «Точно?» «Все. Кто звонил? Кто что говорил? Какие у меня деньги в банке? Кто Тарасенко отравил? Все, что знаю.

Только дайте мне дозвониться жене. Она беременная. Я ее хочу предупредить, что я в полиции».

Павленко кивнул. Достал бланк протокола. Через 4 часа протокол допроса Кравченко занимал уже 27 страниц.

К вечеру – 52. А в областном центре, в 16.48, в кабинете следователя по особо важным делам области, капитана юстиции Левченко, того самого, что в узловом городе сидел напротив Оксаны в первый день, была проведена очная ставка. Кабинет, небольшой, с высоким потолком, с одним окном, выходящим на внутренний двор прокуратуры.

Под окном гудела вентиляция системы отопления, глухим, ровным гулом, который слышен был во всех кабинетах третьего этажа. Этот гул раздражал, но привыкали к нему через неделю работы. На столе у Левченко лежали два бланка очной ставки.

Слева сидел Савченко, в той же одежде, в которой его взяли, но без галстука, без ремня, без шнурков. Наручники сняты. По бокам два конвоира.

Перед ним стакан с водой. Справа сидела Оксана. На ней был темно-синий деловой костюм, который она взяла дома и надела впервые после возвращения.

Волосы убраны в тугой пучок. На виске небольшой шрам, еще свежий. Левая нога вытянута, рядом с ней — легкая алюминиевая трость, прислоненная к ножке стула.

Рядом на отдельном стуле — Мельник. Не как участник, а как наблюдатель, по ее просьбе. Левченко перелистал бумаги.

Очная ставка между обвиняемым Савченко Николаем Петровичем и потерпевшей Ковальчук Оксаной Николаевной. Дата — 23 сентября 1994 года. Время начала — 16.48. Перед началом Савченко разъяснили право не свидетельствовать против себя. «Николай Петрович, вы знакомы с Оксаной Николаевной Ковальчук?» Савченко впервые поднял глаза, посмотрел на нее. Это был первый раз за всю историю этого дела, когда они видели друг друга вживую.

Раньше в ее материалах была только его фотография, а в его сообщениях — ее имя. Сейчас они сидели в трех метрах друг от друга, на равных, через стол. Один — обвиняемый в покушении на жизнь должностного лица и еще по семи статьям уголовного закона, добавленным за двое суток…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇