Они решили запугать медсестру, но слишком поздно узнали, кто находится совсем рядом

Еще до этого визита Марина замечала их взгляды в коридоре. Шило демонстративно замедлял шаг, Бык что-то шептал ему и усмехался. Девушка не реагировала, рассчитывая, что отсутствие внимания лишит их интереса. Она не знала, что подобное равнодушие только задело самолюбие обоих. Для них кабинет стал местом, где можно проверить, насколько ее строгость настоящая. Они заранее договорились придумать жалобы и прийти вместе, чтобы численное преимущество усилило давление.

Шило заявил, что у него сильно болит горло, хотя голос звучал чисто. Бык пожаловался на ушиб кисти, но свободно двигал пальцами. Истинная причина визита была иной. По баракам ходили разговоры о молодой строгой медсестре, не позволявшей заключенным лишнего, и приятели решили рассмотреть ее вблизи. Марина без комментариев осмотрела обоих. Денису выдала раствор для полоскания, Кириллу — обезболивающую мазь. Затем закрыла карты и сказала, что прием окончен. Мужчины не двинулись к выходу.

Шило уселся на край стола и спросил, как зовут такую красивую женщину. «Марина Романовна», — ответила она, подчеркнув, что личное знакомство в ее обязанности не входит. Денис улыбнулся и предложил не торопиться: по его словам, им стоило «поговорить по-человечески». Марина снова потребовала освободить кабинет. Тогда Бык подошел к двери и встал так, чтобы перекрыть проход. Его широкая фигура закрыла ручку. Девушка почувствовала опасность, но голос не изменился. Она приказала ему отойти и предупредила, что вызовет дежурных.

Вместо ответа Шило рассмеялся. Он сказал, что они не враги и могут быть полезны друг другу: медсестра поможет им получать нужные лекарства и послабления, а они якобы обеспечат ей спокойную работу. Марина отказалась. Денис шагнул ближе и взял ее за запястье, словно проверяя, насколько далеко ему позволят зайти. Пальцы сжались не слишком сильно, но сам жест был унизительным и угрожающим. Девушка побледнела, резко потянула руку на себя и приказала немедленно отпустить. Бык ухмылялся у двери, наблюдая за ее реакцией.

Шило не убрал руку. Наклонившись к лицу Марины, он посоветовал хорошенько подумать. Он называл себя и приятеля настоящими авторитетами, уверял, что здесь их все уважают, и намекал: дружба с ними будет выгоднее жалобы охране. Бык подхватил издевательский тон, добавив, что в закрытом учреждении лучше иметь сильных знакомых. Марина еще раз потребовала освободить проход. В ответ Денис перехватил ее выше локтя. Теперь он удерживал заметно крепче, хотя продолжал притворяться, будто происходит безобидный разговор.

Девушка не стала ждать. Она резко вывернула руку, толкнула Шило в грудь и, воспользовавшись его неожиданностью, шагнула прямо на Быка. Кирилл отступил на полшага, не ожидая сопротивления. Этого хватило. Марина распахнула дверь и вышла в коридор. Она не побежала и не оглянулась, заставляя себя сохранять ровный шаг до поворота. Только скрывшись из вида, остановилась у окна и несколько раз глубоко вдохнула. Сердце било в виски, запястье горело, но возвращаться с охраной она пока не стала.

В кабинете мужчины переглянулись и засмеялись. Бык назвал медсестру гордой, Шило уверенно ответил, что со временем она станет сговорчивее. Они решили, будто напугали ее достаточно и теперь смогут постепенно усилить давление. Никто из них не заметил, что за дверью на полу остался выпавший из кармана рецепт Савченко. Еще меньше они понимали, насколько опасным было само прикосновение к Марине. Им казалось, что перед ними одинокая сотрудница, у которой нет защиты среди заключенных.

Через десять минут Марина вернулась. Кабинет уже опустел. Она закрыла дверь, села за стол и положила дрожащие ладони на колени. За годы работы ей встречались грубые пациенты. Обычно холодного тона хватало, чтобы их остановить, но эти двое сознательно проверяли границы и наслаждались страхом. Девушка обдумала жалобу, однако понимала: прямого насилия не произошло, а заключенные наверняка назовут случившееся недоразумением. Она решила пока не привлекать внимания и продолжила заполнять карты, хотя буквы несколько раз расплывались перед глазами.

Она несколько раз набирала номер дежурного начальника и стирала цифры, так и не позвонив. Жалоба могла защитить ее официально, но требовала объяснить, почему прикосновение двух заключенных вызвало особую тревогу и не связано ли это с кем-то внутри колонии. Марина боялась случайно направить внимание к Артему. Кроме того, ей было стыдно признавать, насколько сильно ее напугали. Профессиональная уверенность требовала справиться самостоятельно. Это решение позже покажется ошибкой, но в тот вечер оно представлялось единственным способом сохранить тайну и близкую свободу Гранита.

К концу смены дрожь прошла. Марина убедила себя, что сумеет держаться подальше от Шила и Быка, а при следующем визите не останется с ними одна. Она не хотела рассказывать Артему. До освобождения оставались считаные месяцы, и девушка слишком хорошо знала его характер: если он услышит об угрозе, никакие рассуждения о последствиях не остановят. Поэтому она скрыла синеватый след на запястье под рукавом и ушла домой, надеясь, что происшествие не получит продолжения. В это же время двое наглецов уже хвастались друг другу будущей победой…