Они решили запугать медсестру, но слишком поздно узнали, кто находится совсем рядом

Обещание Артем начал выполнять сразу. Раз в неделю Светлане передавали конверт с деньгами; иногда их приносил человек Гранита, иногда он приезжал сам. Суммы были достаточными, чтобы женщина могла не искать работу и полностью посвятить себя дочери. Савченко не превращал помощь в демонстрацию щедрости и не позволял благодарить себя. Он просто спрашивал, хватает ли на продукты, одежду и врача, а затем переводил разговор на другое. Светлана понимала: спорить бесполезно. Для Артема это было продолжением последней просьбы Романа, а не услугой, за которую ждут признательности.

Марина росла здоровой и подвижной. Во время редких визитов Гранит видел, как она учится ходить, тянется за игрушками, складывает первые слова. С малышкой суровый мужчина неожиданно становился терпеливым. Он мог долго сидеть на полу и наблюдать, как она строит башню из кубиков, а потом делать вид, будто не замечает собственного смягчившегося взгляда. В такие минуты в душе появлялось тепло, к которому он не был приучен. Артем убеждал себя, что лишь хранит верность погибшему брату, хотя девочка постепенно занимала место, которого прежде в его жизни не существовало.

Тем временем война с группой Ястреба завершилась быстро и жестко. Костенко понимал, что после гибели Романа ответ будет неизбежен. Люди Гранита уничтожили два оптовых склада соперника, повредили автомобиль Барса и отправили в больницу нескольких сборщиков денег. Артем планировал удары хладнокровно, лишая противника доходов, а не устраивая бессмысленную стрельбу. Не выдержав давления, Ястреб попросил влиятельных посредников устроить перемирие. На нейтральной встрече стороны договорились больше не заходить на территории друг друга и отказаться от взаимных претензий. Савченко принял условия, но ни смерти Романа, ни лесной засады не простил.

Перемирие остановило нападения, но не принесло Артему облегчения. На встрече посредники говорили о территориях, компенсациях и балансе интересов, будто смерть Романа была всего лишь строкой в расчетах. Гранит подписался под договоренностями ради оставшихся людей, не ради примирения с Ястребом. После этого он еще сильнее разделил две части жизни. В преступных делах действовал холодно, а перед дверью Светланы оставлял охрану и кличку снаружи. Марина не должна была расти внутри войны, забравшей ее отца.

Конец девяностых сменился новым десятилетием. Преступный мир менялся: рядом со старыми законниками поднимались молодые, жадные люди, не признававшие прежних ограничений. Гранит продолжал обеспечивать защиту крупным коммерсантам, контролировал финансовые схемы и получал долю от нелегальных игорных заведений. Он оставался верен понятиям, но видел, что их вес уменьшается. Новички уважали только деньги и оружие. Артем все чаще думал, что очередное задержание — вопрос времени. Эта мысль не пугала его; к тюрьме он относился как к неизбежной части выбранной жизни.

Весной 2001 года полиция провела крупную операцию против сети, перегонявшей дорогие угнанные автомобили. Несколько месяцев следователи прослушивали разговоры, наблюдали за участниками и собирали доказательства. Савченко отвечал за городское звено, поэтому оказался среди семерых задержанных. Ему предъявили обвинения в организации преступной группы и незаконном хранении оружия. Процесс продолжался около полугода. Суд назначил семь лет строгого режима. Артем выслушал приговор стоя и не изменился в лице. Гораздо сильнее собственного срока его тревожило, сумеет ли помощь Светлане и Марине поступать без перебоев.

Перед этапом он вызвал надежных людей и дал точные распоряжения. Раз в месяц семье Романа следовало передавать оговоренную сумму, а любые крупные расходы согласовывать через него письмами. После этого Гранита отправили в старую колонию строгого режима в далеком промышленном регионе. Гнилые бараки, сырость и тяжелая работа не стали для него неожиданностью. Среди заключенных быстро узнали, кто прибыл. Местные смотрящие относились к Савченко с уважением, администрация предпочитала без причины его не задевать. В швейном цеху ему поручили стачивать грубые рабочие рукавицы.

Переданные с воли деньги доходили исправно. Если Марина болела или требовалась новая одежда, Светлана писала об этом без привычных извинений — так Артем просил еще до этапа. Он просматривал каждое письмо несколько раз, выискивая между строк то, что женщина могла скрыть из скромности. Когда ответ задерживался, Гранит через надежные каналы выяснял, все ли в порядке. Колония отрезала его от семьи физически, но не освобождала от ответственности. Напротив, невозможность самому приехать заставляла контролировать помощь еще тщательнее.

Однообразная работа занимала руки, но не мысли. Вечерами Артем вспоминал маленькую кухню Дорошенко и смеющуюся Марину. Почтовая связь со Светланой установилась почти сразу. Она писала кратко, рассказывала о здоровье дочери, сообщала о расходах и благодарила за поддержку. Гранит отвечал еще сдержаннее, зато внимательно проверял, чтобы его поручения выполнялись. Свое положение он использовал не ради тюремных удобств: для него важнее было знать, что за высокой стеной растет ребенок, которого он обещал не оставить. Так начался новый долгий срок, измеряемый не только годами, но и письмами из дома…