Холодный край ванны впивался Оксане в бёдра даже через плотную ткань брюк. Она сидела, поджав ноги, в кромешной темноте и старалась дышать так тихо, будто от каждого вдоха зависела её жизнь. За стеной молчала...

— Опять кормишь его чем-то готовым? — голос Галины Петровны прорезал воскресную тишину так резко, будто на кухне внезапно включили сирену. Оксана не вздрогнула. Она спокойно убавила огонь под кастрюлей, в которой кипели домашние...

Четырнадцатого марта мне исполнилось шестьдесят три. Я открыла глаза ровно в шесть утра, хотя будильником давно уже не пользовалась. Почти сорок лет в школе приучили меня вставать раньше большинства людей, и даже на пенсии...

На третьем этаже городской больницы часы словно утратили привычное значение. В операционном блоке почти не ощущалась смена времени: всё тот же ровный свет ламп, мерный шум вентиляции и короткие сигналы аппаратуры, следившей за чужим...

— Почему регистрационные документы оформлены только на тебя? — голос Валентины Олеговны разнёсся по гостиной так резко, что тонко звякнули бокалы за стеклом серванта. — Машина появилась у семьи, а в бумагах почему-то значишься...

В тот вечер Максим двигался словно в полусне. За несколько часов его привычная жизнь рассыпалась, и теперь он с трудом удерживал в голове даже простые мысли. Боль, обида и тревожное предчувствие слились в одно...

После полуночи отделение детской онкогематологии словно переходило на едва слышное дыхание. На стойках мерцали зелёные индикаторы, у сестринского поста шелестели страницы журналов, а из коридора тянуло остывшим кофе из старого автомата. Тридцатидвухлетний врач Максим...

Ночная тишина в закрытом женском блоке казалась нерушимой. Под потолком ровно гудели лампы, за толстыми стенами не было слышно ни машин, ни ветра, а по коридору раз за разом проходила дежурная. За тремя железными...