Почему на церемонии прощания дед внезапно побледнел

— не понял Трофим Петрович.

— Потому что я появилась, — без стыда ответила Лариса. — А что, я такого перспективного мужика упущу? Да ни за что. У Павла тогда бизнес вверх пошел, деньги появились. Мне только это и надо было. Кто ж знал, что он потом прогорит?

Старик смотрел на нее с отвращением и думал: «Какая же продажная гадина. Так хладнокровно ломать людям судьбы из-за денег — не каждый сможет. Видно, за это судьба ее и размазала».

Лариса заметила осуждение в его глазах, но лишь издевательски усмехнулась и распалилась еще сильнее.

— Что, старый, проклинаешь меня? У твоего Павла тоже рыльце в пушку. Быстро он свою невесту забыл, когда увидел поддельные фотографии, будто она ему изменила. Вот так я от Анны и избавилась. А потом, много лет спустя, Пашка встретил какую-то ее родственницу. Та ему и рассказала, что Анна от него родила. Дочка, мол, растет. Пашка как с цепи сорвался, вроде даже адрес раздобыл. Понесся к ним как бешеный. В аварию попал — и все, в ящик сыграл.

От этих слов Трофима Петровича затрясло. Он знал, что душа у Ларисы гнилая, но чтобы настолько — представить не мог. Не человек, а чудовище. Старик почувствовал, что земля уходит из-под ног.

— Ты убила моего сына своей ложью! — в отчаянии выкрикнул он. — Ненавижу тебя!

— Я убила? — невозмутимо переспросила Лариса. — А у него своей головы на плечах не было? Это он мою жизнь испортил. Долгов наделал, почти ни с чем меня оставил. Вот я и спилась. Теперь водка для меня как наркотик. И слезть с нее никак не могу.

Она обвела Трофима Петровича мутным взглядом и снова стала его прогонять.

— Надоел ты мне, старый, до чертиков. Иди отсюда. Не видишь, мне плохо? Мне лекарство срочно принять надо.

Старик застыл как вкопанный. Никогда он еще не видел, чтобы женщина так жадно тянулась к крепкому питью. А Лариса, будто ничего особенного не происходило, покачиваясь, поплелась к холодильнику, достала бутылку и прильнула к ней, как младенец к соске.

— Ну-ну, шевели ногами, — буркнула она, прихлебывая прямо из горла, словно воду.

— Я уйду, — с трудом произнес Трофим Петрович. — Только скажи адрес Анны Королевой, матери Павловой дочери.

— Чего?