Почему на церемонии прощания дед внезапно побледнел

— Лариса даже присвистнула. — Я тебе справочная, что ли? Не знаю я, где она живет. И знать не хочу. Понял?

Трофим Петрович не нашел, что ответить. На ватных ногах он вышел из квартиры. Внутри все дрожало. Он никак не мог привести в порядок ни мысли, ни чувства. В подъезде у него внезапно сжало сердце. Старик опустился на ступеньку, едва дыша, и запрокинул голову.

— Дедушка, вам плохо? — услышал он рядом тонкий детский голос.

Перед ним стоял мальчик лет восьми и смотрел на него большими серыми глазами с неподдельным участием.

— Нет, мальчик, сейчас полегче станет. Спасибо тебе, — тихо ответил Трофим Петрович, нащупывая в кармане сердечные таблетки.

Он всегда носил их с собой — мало ли что. Положил таблетку под язык, ощутил горечь во рту. Посидел несколько минут. Отпустило немного.

— Не цепляйся ко мне сейчас, смертушка, — беззвучно прошептал старик. — Подожди, родимая, меня в гроб заколачивать. Мне ошибку сына исправить надо. Его дочку, мою внученьку найти. Найду ее, на колени упаду, прощения стану просить за то, что без отцовской и дедовой любви росла. Может, простит нас. Тогда и помирать не страшно будет. И Пашина душа успокоится.

Так он думал, пытаясь сам себя удержать. По старому морщинистому лицу текли слезы — слезы бессилия, боли и упущенных лет, когда он не знал о своей кровиночке. Он еле переставлял ноги, когда наконец вышел из подъезда и сел на лавочку во дворе.

— Где же мне теперь искать эту Анну Королеву и ее дочь? Господи, где они живут? Это же иголка в стоге сена, — с тоской прошептал он.

И вдруг внутренний голос снова прозвучал в нем так отчетливо, что старик вздрогнул: «Ну что, Трофим, опять голову повесил? Тебе большое дело сделать надо. Соберись. Если сын адрес найти смог, и ты найдешь».

«И правда, — подумал Трофим Петрович. — Я же бывший следователь, как-никак. Найду Анну. Обязан найти»…