Почему на церемонии прощания дед внезапно побледнел
«Она и раньше была заносчивой грубиянкой, а теперь, наверное, совсем озверела», — думал старик.
Но то, что он увидел, превзошло все его ожидания. После трех настойчивых звонков дверь открыла женщина такого жалкого вида, что женщиной ее и назвать было трудно. Перед ним стоял опустившийся, спившийся человек.
Синюшное, опухшее лицо. Пустые глаза, почти исчезнувшие за мешками. Грязные, спутанные волосы.
На худом теле болтались какие-то старые тряпки, когда-то, видимо, бывшие халатом. Она еле держалась на ногах и пыталась сфокусировать мутный взгляд на Трофиме Петровиче.
— Вы Лариса? — наконец выдавил он.
У старика даже дыхание перехватило. Узнать в этом существе прежнюю Ларису — ухоженную, ярко накрашенную, одетую по последней моде — было почти невозможно. На мгновение он растерялся и не понял, что говорить дальше.
Женщина сама вернула его к реальности.
— Ну Лариска. И что? А ты откуда приперся, старикашка? — буркнула она и дыхнула ему прямо в лицо густым перегаром.
— Боже мой, — ужаснулся Трофим Петрович. — Допилась до белой горячки, даже меня не узнает. Как же с ней Аленушка жила? В голове не укладывается.
Он заставил себя собраться и твердо сказал:
— Я поговорить с тобой пришел.
— Чего? Это ты меня с кровати поднял, чтоб с утра пораньше бред нести? — раздраженно взвизгнула Лариса.
Трофима Петровича до глубины души возмутило ее поведение. Он резко шагнул к ней и слегка встряхнул за плечи.
— Да очнись ты, Лариса! Не узнаешь меня? Совсем пропила память? Я Трофим Петрович, отец Павла, твоего мужа.
Лариса удивленно вытаращилась на старика.
— Так это ты?
