Почему на церемонии прощания дед внезапно побледнел

— А что ему еще делать? Один-одинешенек остался. Вот и мечется, как медведь-шатун, места себе не находит.

Обидно было это слышать, но Трофим Петрович понимал: в чем-то люди правы.

Он пытался найти того, кто положил фотографию в гроб Алены. Но так никого и не нашел. Все, кто помогал одевать покойную в белое платье, отказывались и клялись, что ничего не знают.

Измученный тяжелым днем, разбитый и несчастный, Трофим Петрович едва дотащился до дома. Он мечтал только об одном — упасть на кровать, уснуть крепко, по-детски, забыться хотя бы на несколько часов. Но проклятые мысли уже поджидали его и снова не дали покоя.

— Ничего я не нашел, — рассеянно пробормотал он.

— Значит, ищи дальше, — жестко отозвался внутренний голос. — Сына не вернешь, так хоть внучку найди.

Трофим Петрович почти со слезами уставился в одну точку. Он не знал, что делать дальше. И спросить было не у кого. Но тут его вдруг осенило.

Лариса. Жена сына. Единственная из близких Павла, кто еще оставался в живых. Она могла что-то знать.

Старик не любил ее и встречался с ней редко. В последний раз видел на похоронах сына девять лет назад. Надменная, самоуверенная, она тогда даже не удосужилась подойти к свекру.

Теперь Трофим Петрович возненавидел ее еще сильнее. Как можно было не приехать на похороны собственной дочери? Но как бы там ни было, на следующее утро он отправился на вокзал и купил билет на ближайшую электричку до города. Полтора часа дороги пролетели в тяжелых мыслях и воспоминаниях о Павле.

Ради успокоения души сына он был готов на все, пока еще жив и способен ходить по этой земле. С адресом старик не ошибся. Та же самая новостройка, где когда-то Павел купил просторную трехкомнатную квартиру.

Только дом уже успел обветшать. Все со временем приходит в негодность, даже крепкие стены. Что уж говорить о человеческих отношениях, а они у Трофима Петровича с Ларисой всегда были, мягко говоря, непростыми…