Почему после тоста «обслуживающего персонала» миллионер незаметно вышел из зала
«Если бы я только догадывался, что ты существуешь, я приполз бы сюда даже со сломанными ногами. Но я узнал правду только месяц назад, на встрече выпускников. И сделал медицинский тест, который подтвердил то, что я почувствовал, когда впервые увидел тебя в коридоре ресторана».
Вадим замолчал. В небольшой комнате повисла тяжёлая пауза. Слышно было только, как за окном тает и капает с карниза сосулька.
Илья опустил глаза на свои худые руки. Он обдумывал услышанное. Двенадцатилетний мальчик, который слишком рано узнал цену деньгам, холоду и человеческому равнодушию, переваривал информацию, способную сломать и взрослого.
Затем он медленно повернулся, потянулся к прикроватной тумбочке и взял в руки свой старый картонный мостик. Тот самый, склеенный из обувной коробки и суровых ниток. Илья долго смотрел на поделку, проводя пальцем по натянутой нити.
«Я догадывался», — произнёс мальчик тихо. Он поднял голову и посмотрел Вадиму прямо в лицо. «У нас глаза одинаковые, я в зеркале видел».
«И мы хмуримся похоже. Я просто ждал, когда вы сами скажете». Вадим почувствовал, как к горлу подступил жёсткий горячий ком.
Мальчик положил картонный мост себе на колени. «И… спасибо за врачей». Илья сглотнул, его голос дрогнул, выдавая прорвавшееся волнение.
«Спасибо за вертолёт, пап». Это короткое слово ударило Вадима сильнее любого физического потрясения. Он резко подался вперёд.
Осторожно, боясь причинить боль после тяжёлой болезни, Вадим обхватил худенькие плечи мальчика и крепко прижал его к своей груди. Илья уткнулся лицом в его плечо. Его худые руки неуверенно, а затем всё крепче обхватили спину отца.
В этот момент Вадим понял, что теперь ему есть ради кого жить. И есть кого защищать. Через час чёрный внедорожник Вадима остановился возле элитного дома старой постройки в самом центре города.
Здесь жили бывшие чиновники, судьи в отставке и заслуженные деятели. Двор был вычищен до асфальта, у подъездов стояли дорогие кованые скамейки. Вадим вышел из машины.
В одной руке он держал плотную чёрную папку. Шаг его был быстрым и тяжёлым. Сейчас внутри него не было ни радости от признания сына, ни сомнений.
Остался только холодный, спрессованный гнев человека, у которого украли двенадцать лет жизни. Он поднялся на третий этаж и нажал кнопку звонка у массивной дубовой двери. За дверью послышались размеренные и неторопливые шаги.
Щелкнул замок. На пороге появился Виктор Степанович. Старик был одет в дорогой шерстяной домашний халат.
Увидев Вадима, он недовольно сощурил свои колючие, выцветшие глаза. «Вы…», — сухо процедил он, не собираясь открывать дверь шире, — «по какому праву вы являетесь в мой дом? Нам не о чем разговаривать».
Вадим не стал тратить время на вежливость. Он просто толкнул тяжёлую дубовую створку плечом, заставив старика отступить на шаг, и перешагнул порог, принося с собой запах морозной улицы. «Вы ошибаетесь, Виктор Степанович», — жестко сказал Вадим, проходя мимо опешившего хозяина квартиры прямо по длинному коридору.
«Нам есть о чем поговорить. И мы поговорим именно сегодня». Старик задохнулся от такой наглости.
Он привык, что в его дом заходят только низко склонив голову и предварительно договорившись о визите. «Выйдите вон», — повысил он голос, семеня за Вадимом. «Я сейчас вызову полицию, это незаконное проникновение»…
