Полицейский оказался рядом в момент, когда заключённый решил сказать самое важное

— Слушание откладывается. Сторона обвинения должна представить дополнительные материалы.

Артёма увели. Уже у двери он обернулся. В его взгляде не было победы. Только тихая, почти болезненная благодарность. От неё у меня сжалось горло.

Вечером я снова пришла к Алле. Она открыла после долгой паузы. Лицо у неё было таким бледным, словно за один день она прожила несколько тяжёлых лет.

— Зачем вы опять пришли? — спросила она устало.

— Потому что страх не должен становиться приговором, — сказала я. — Вы знаете, что Артём невиновен.

Алла закрыла лицо руками. Несколько секунд она молчала, а потом плач прорвался наружу — уже не сухой, не вымученный, а настоящий.

— Даниил заставил меня, — выдохнула она. — Сказал, что если я не напишу заявление, он уничтожит меня. Артём никогда не говорил обо мне плохо. Никогда. Он не сделал того, в чём его обвиняют.

Я записывала её признание, и пальцы у меня были ледяные, хотя в комнате было тепло. Теперь у дела появился ключ. Теперь всё могло измениться.

Ночь прошла без сна. Бабушка сидела рядом, как сидела когда-то у моей детской кровати, и тихо гладила мою руку.

— Ты к нему привязалась, — сказала она наконец. — Не спорь. Это видно.

Я молчала.

— Только помни, Марина: если ты спасаешь его не только потому, что он невиновен, но и потому, что сердце не позволяет иначе, — это уже не просто работа. Это твой личный выбор.

На следующий день зал был полон. Людей стало ещё больше. Кто-то пришёл из любопытства, кто-то — из злорадства, кто-то просто хотел увидеть, как чужая судьба меняет направление.

Даниил сидел с каменным лицом, но злость в его глазах жила открыто. Когда вызвали Аллу, она сначала едва держалась на ногах. Потом подняла голову…