После каникул у бабушки дочь вернулась совсем другой, и вечером я понял, что она что-то скрывает

— К Тошке съездим. Пёс в ваших взрослых интригах не участвовал. У него железное алиби.

Дочке потребовалось время. Не день и не два — недели.

Постепенно она стала лучше спать. Перестала оглядываться на дверь, прежде чем заговорить. Перестала засовывать палец в рот. Снова начала играть в куклы, но теперь в её сценках оставались только два персонажа: она и папа.

Солдатик, обмотанный тряпкой, лежал на дне ящика с игрушками. Забытый. Ненужный.

Однажды вечером Алиса сидела рядом с Андреем на диване и рисовала в блокноте. Потом вдруг подняла голову и приложила ладонь к груди.

— Пап, слушай… у меня тут больше не жмёт.

— Где?

— Внутри. Раньше будто камень лежал. А теперь всё.

Андрей положил руку ей на плечо и ничего не сказал. В этот момент слова были лишними.

Алиса придвинула к нему коробку с карандашами тем самым старым движением, которое он помнил лучше всего.

— На, возьми синий, — сказала она. — Он спокойный. С ним легче рисовать.