После прощания с тяжело больной женой мужчина случайно услышал разговор медсестёр, который заставил его вскочить с места

Николай откинулся на спинку стула. Вот она, связь. Пока не доказательство, но связь.

Возможно, они работали вместе. Ирина, Олег Викторович и Савченко.

Схема вырисовывалась простая, почти грубая. Больная жена, напуганный диагнозом муж, готовый на всё. Счета за лечение, реальность которого ещё предстояло проверить.

Деньги уходят юрлицам, связанным с человеком, который по средам в обед закрывает дверь в палату.

— Сколько я уже перевёл? — спросил он.

— По твоим счетам около семисот.

Семьсот тысяч. Машина.

Кредит. Деньги Бондаренко. Деньги Левченко.

Вот сидит напротив, пьёт американо и смотрит в сторону окна, потому что неловко.

— Сергей, да ты не виноват, что дал деньги.

— Я знаю. Просто, чёрт… — Левченко потёр лоб. — Она же лежит там. Реально лежит.

— Реально, — согласился Николай. — Диагноз настоящий.

Она больна. Просто лечение стоит не столько, сколько мне говорят. Значит, часть суммы просто уходит мимо.

Часть. Или большая часть. Левченко придвинул папку.

— Здесь распечатки. Данные по юрлицу, выписка, адрес регистрации. Я не юрист, но Ольга говорит, здесь могут быть признаки крупного мошенничества.

Основание для проверки серьёзное. Николай взял папку. Открыл, пробежал глазами первую страницу.

Плотные строчки, печати, таблицы. Всё конкретно, с датами.

— Что ты собираешься делать? — спросил Левченко.

— Собирать дальше. Этого пока мало.

— Куда больше?

— Мне нужно связать Савченко с Ириной напрямую. Не через юрлицо, это можно объяснить. Нужно что-то, что нельзя объяснить.

Левченко смотрел на него.

— Ты спокойный какой-то.

Николай закрыл папку.

— Злость потом, — сказал он. — Сначала всё собрать.

Он не объяснял, откуда это в нём. Сам не до конца понимал. Может, потому, что злость — это про себя, про обиду.

А здесь было что-то другое. Он чувствовал себя не обманутым мужем, а человеком, которому показали дефектную смету.

Фиктивные услуги и завышенные счета. А с этим он умел работать. После кафе он написал Марине: «Мне нужна ваша помощь ещё раз. Можем встретиться?»

Она ответила через двадцать минут: «Сегодня в шесть. Я буду в больнице». Они встретились у той же скамейки, где курят санитары.

Марина пришла без рюкзака, прямо со смены, в куртке поверх формы. Николай коротко рассказал. Без лишних слов, только факты.

Савченко, юрлицо, счета. Она слушала, не перебивала. Когда он закончил, некоторое время молчала.

— Значит, они вместе это придумали, — сказала она наконец.

— Скорее всего, да. И врач знает. Олег Викторович как минимум подписывает счета.

Марина прислонилась спиной к стене. Смотрела не на него, куда-то в сторону парковки.

— Мне нужно понять вот что, — сказал Николай. — Савченко приходит по средам. Он проводит в палате около часа. Есть ли официальная возможность зафиксировать время его визита? Журнал посетителей, запись камеры, что угодно.

— Камера в коридоре есть. Она пишет. Доступ к архиву есть у охраны и системного администратора. — Она помолчала. — У меня есть знакомый в охране. Не знаю, насколько он поможет.

— Попросите его сохранить запись следующей среды, пока архив не перезаписался. Объясните, что она может понадобиться адвокату. Найдёте что сказать?

Марина посмотрела на него прямо.

— Вы понимаете, что я рискую работой?

— Понимаю. Поэтому я прошу, а не требую. Если вы скажете нет, я найду другой способ.

Она думала. Недолго, секунд десять. Потом сказала:

— Его зовут Антон. Охранник. Он нормальный человек, не болтает. Попробую…