После разговора со своей матерью муж ушёл от меня, но очень скоро понял, что ошибся

У Мирона Захаровича и Лады Денисовны всё складывалось иначе.

Лада вернулась после гастролей и действительно переехала. Без торжественных заявлений, без громкого праздника, просто однажды её чемоданы оказались в доме окончательно, а Оксана, сияя, переставила чашки так, чтобы любимая кружка Лады стояла на самом удобном месте.

Дом ожил.

Лада не сидела без дела. То переставляла цветы, то спорила с Оксаной о пироге, то уходила в сад и копалась там с таким азартом, будто всю жизнь мечтала ухаживать за розами. Мирон Захарович сначала пытался убеждать её беречь руки перед спектаклями, потом понял: бесполезно.

Однажды он вышел во двор и увидел, как Лада в старом плаще обрезает розовые кусты. Волосы выбились из-под платка, на щеке была полоска земли, но выглядела она счастливой.

— Лада Денисовна! — крикнула из окна Оксана. — Да оставьте вы эти розы! Я сама потом прикопаю. У вас же сезон, спектакли, руки поцарапаете.

— Оксаночка, не мешай человеку получать удовольствие, — отозвалась Лада. — Я никогда не думала, что от сада можно так радоваться.

— Радость радостью, а обед кто есть будет?

— Все будут. Особенно Мирон, он у нас на свежем воздухе голодает быстрее.

Мирон Захарович подошёл сзади, осторожно обнял Ладу за плечи.

— Мой самый прекрасный садовник, — прошептал он. — Прошу немедленно бросить секатор и пойти со мной пить кофе. Я намерен смотреть в ваши глаза и говорить глупости, недостойные серьёзного человека.

Лада рассмеялась.

— Вы давно уже не серьёзный человек. Вы притворялись математиком, а внутри оказались лириком.

— Это вы меня испортили.

— Спасла, — поправила она.

— Расколдовали, — сказал он. — Я был заколдован одной злой ведьмой и много лет видел только формулы. А потом пришли вы.

Оксана у окна тихо перекрестилась и улыбнулась.

— Храни вас Бог, — прошептала она так, чтобы они не услышали. — Наконец-то в доме любовь поселилась.

Лада всё же отложила секатор. Мирон взял её за руку, и они пошли к дому медленно, будто впереди у них было бесконечно много времени. Сад пах землёй, поздними цветами и тихим счастьем, которое не нужно было никому доказывать…