После скандала в больнице хирургиня уже смирилась с обвинениями, пока ночью не раздался звонок с неожиданного номера

Савченко пришёл через девять дней, вечером, когда дождь стоял стеной. Оксана открыла на звонок и увидела на лестничной клетке высокого человека в тёмном мокром плаще, с усталым, аккуратно выбритым лицом и папкой под мышкой.

— Следственный отдел. Следователь Савченко. — Он раскрыл удостоверение и держал его ровно столько, сколько нужно, чтобы прочесть. — Проверка по факту смерти Коваленко. Вы Оксана? Бывший лечащий хирург? Мне нужно задать вам несколько вопросов. Можно здесь. Можно завтра в кабинете.

— Как вам удобнее? — спросил он.

— Проходите, — сказала Оксана.

Фамилию она узнала сразу. И чашка, которую она через три минуты ставила перед ним на кухонный стол, коротко звякнула о блюдце, выдав то, чего не выдавало лицо.

Он заметил. Он всё замечал. Она поняла это по тому, как его взгляд спокойно, без нажима прошёлся по кухне, по нераспакованным коробкам в прихожей, по стетоскопу на гвозде, по её рукам.

Пока она отвечала на вопросы, ровно, подробно, как пишут в истории болезни, он слушал и машинально выравнивал предметы на столе. Солонку, чайную ложку, край салфетки. Двигал на миллиметры. Выстраивал параллельно.

Привычка человека, который пять лет наводит порядок в том, что исправлять нельзя.

— Ход операции у меня есть в копии протокола, — сказал он под конец. — Вопрос не по протоколу. Вы считаете, что пациент умер от вашей ошибки?

«Я считаю, что пациент не умер», — хотела сказать Оксана и не сказала. До юбилея осталось семь недель, и Коваленко взял с неё слово.

Она сказала другое:

— Я считаю, что мой шов был состоятелен. Больше я сейчас ничего не могу сказать. Смогу потом.

Савченко поднял глаза от салфетки. Долгую секунду они смотрели друг на друга, два человека, привыкшие по лицам угадывать, где болит.

— Потом, — повторил он без иронии, будто пробуя слово на прочность. — Хорошо. Я умею ждать. Я, знаете, вообще в основном жду.

Он поднялся и уже в прихожей, наматывая шарф, сказал, не оборачиваясь: — Моя жена умерла в этой клинике пять лет назад. Плановая, в общем-то, операция. Хорошие прогнозы. Тяжесть исходного состояния. Я это заключение наизусть знаю. Все четырнадцать страниц. Так что, если ваше «потом» когда-нибудь наступит, вы звоните. В любое время. Я не сплю примерно с октября двадцать первого года.

Дверь за ним закрылась тихо. Оксана стояла в прихожей, прижав ладонь к цепочке под свитером, и слушала, как на лестнице удаляются шаги, ровные, невоенные, очень одинокие…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇