После слов незнакомки Оксана узнала новое за своей спиной

Сухие тёплые пальцы Тамары через калитку коснулись Оксаниной руки.

— На цыганку посмотрят — сразу ведьма, колдунья. А колдовать я не умею. Мимо чего вы проходите, зрячие слепцы, то я и замечаю. Только в этом моя сила.

Оксана обхватила её сухую тёплую руку обеими ладонями и заплакала. Весь этот страшный день она ещё ни разу не плакала так, по-настоящему. Теперь, у калитки, рядом с Тамарой, слёзы наконец пришли. Она плакала тихо, держась за её руку и понемногу отпуская всё пережитое за день.

— В дом пойдём. Останься до утра, чаю попьём. Детям твоим соберу хлеба, сыра, молока. Не милостыню — своим дам.

Тамара долго смотрела на неё, прежде чем отказать:

— Сегодня нельзя, в таборе ждут. Но я ещё навещу тебя, красавица. Доброе ты семя, доброе дерево из тебя вырастет. Дочку поднимай, бабушку помни. Чувствую я, она с того света за тобой присматривает.

Запахнув шаль, Тамара шагнула в темноту.

— Прощай. И за то спасибо, что увидела во мне человека. За такое никаким золотом не расплатиться.

Она растворилась в лунной ночи, словно её и не было. Оксана ещё долго не отходила от калитки. Среди боли появилось светлое чувство, которого она давно уже не знала.

Лето миновало середину и тянулось к августу. У Оксаны жизнь постепенно входила в привычный ход, возвращались повседневные заботы. Но возвращения к прежней жизни не было: теперь в ней не осталось ни Виктора, ни страха. Дом был тот же, а глухой трещины, проходившей через самую его сердцевину, больше не было. Жить здесь предстояло уже иначе.

Денис, которого Борис ловил третий год, на этот раз выскользнуть не смог. Весть о задержании чёрного риэлтора дошла до его прежних жертв. Объявился старик: дом у него выманили за бесценок, спаивая и запугивая. Пришла вдова из другого села — её таким же способом выгнали вместе с внуками.

С этой женщиной Оксана встретилась позднее, когда Борис попросил приехать для показаний. Разговорились в коридоре у следователя. Вдова была немолодой, тихой; в её глазах словно погас свет. О том, как лишилась дома и осталась с внуками на улице, она рассказывала, комкая в руках платок.

— Молчала я, доченька, — говорила вдова, сминая платок. — Старуха, кому до меня дело? Кто вступится? А теперь вот… Ты страху не поддалась и нас всех вытащила. Здоровья тебе Господь дай.

Оксана слушала, и чужая судьба оказывалась страшно близкой. По таким же углам могла мыкаться она сама, так же стыдиться своей беды, смотреть на людей такими же потухшими глазами. Её отделяли от этого не годы и не череда несчастий. Хватило бы того вечера: вернуться домой, поверить мужу, подписать предложенные бумаги. Всего один шаг — и на месте этой женщины могла сидеть она. Оксана теперь слышала, какой жизнью могло обернуться для неё то, что в горнице называли пустяковым делом.

За первыми пострадавшими пришли другие. Через всю область тянулся за холёным, сытым Денисом кровавый след разорённых семей. Годами люди скрывали свою беду: одних удерживал страх, других стыд, третьи не верили, что на тех, кто распоряжается чужими судьбами, тоже найдётся управа. Теперь лёд тронулся, и все разом заговорили. Дело Оксаны зацепило целую цепь; то, что едва не погубило её, помогло остальным. Денису грозило уже несколько сроков.

Борис после приезжал не ради допросов, а по-соседски, рассказать о следствии. Три года он гонялся за этим человеком.

— Давно чуял эту гниду, — говорил участковый, поворачивая в руках фуражку. — А взять не получалось: всё у него сходилось, комар носа не подточит. Начнёшь искать свидетелей — один умер, другой спился, оставшиеся запуганы. Кто против него скажет? Бумаги предъявляет — с виду полный порядок. Поддельные, а подступиться не с чем. Здесь же перед нами сама хозяйка. Живая, здоровая, при памяти, может сказать, давала она доверенность или нет. Рядом честный нотариус, свидетели. И эту фальшивку он сам при всех предъявил. Уже не спрячешь, не скажешь, что никто ничего не видел. Вот за какую ниточку мы ухватились, понимаешь? С неё и начали весь клубок разматывать. Так что ты, Оксанка, считай, от него полрайона избавила. Ты свой дом уберегла, а теперь и остальные заговорили. Люди ещё спасибо тебе скажут. Если не сами, то дети их поблагодарят…