После слов незнакомки Оксана узнала новое за своей спиной

Потом принялся расписывать, как сладко Виктор сможет жить после продажи.

— Дом продадим, выручку поделим пополам. Уедешь в город и заживёшь как человек. С молодой женщиной, весёлой.

Тут появилась и Лидия. Денис сам подставил её Виктору: одной сладкой жизни на словах ему было мало, он хотел крепче привязать к себе нужного человека. Виктор поплыл. В свои 30 ему хотелось лёгких денег и жизни без забот; надоели молоко, сыры, коровы, вечно занятая жена. О том, что дом принадлежит ей, что Ира — его дочь, что вместе прожиты семь лет, он думать перестал.

— Оформим так, комар носа не подточит, — нашёптывал Денис. — Ты документы вынеси и вечером жену за подпись усади. Скажешь, субсидию оформляем или справку, что угодно. Подпишет не глядя, бабы в бумагах не разбираются.

Теперь Денис отпил пива и спросил:

— Ну, папка с тобой?

— Всё здесь, — Виктор хлопнул по сумке. — Выписка, свидетельство, дурацкое это обязательство, девчонкино свидетельство. Как велел.

— Хорошо. — Денис улыбнулся неприятной улыбкой. — Нотариус к вечеру будет. Старуха своя в доску. Жену усадишь, объяснишь: согласие нужно для субсидии, льготу получаем. Она подпишет, а мы вечерним автобусом в город. Там отдам деньги, как условились. С домом потом сам разберусь.

Про нотариуса он соврал. Вчерашнее спокойствие Галины Андреевны сидело занозой: слишком легко согласилась. Но отступать было поздно.

Лидия погасила сигарету.

— А дочь его куда денете? — лениво спросила она.

Виктор отвёл взгляд.

— С матерью будет. Ксюша крепкая баба, выкрутится. Не пропадёт.

— В каком доме выкрутится? — усмехнулась Лидия. — Ты же его продаёшь. На улице, что ли?

— Заткнись, — буркнул он.

В голосе мелькнуло не то стыдливое, не то злое, но Виктор отогнал это. Лёгкие деньги пахли слишком сладко, слишком манила городская жизнь. Со стола он забрал две синеватые бумажки и убрал в карман рубашки. Автобусные билеты — ему и Лидии. Для дочери места в них не было.

Он не знал, что Тамара эти билеты уже заметила. Старая цыганка торговала мелочью в тени возле автостанции и, как всю жизнь, приглядывалась к людям. Видела троих в кафе, синюю папку у Виктора. Весной, у ворот Оксаны, когда та вынесла воды, эта папка уже попадалась ей на глаза.

Людей она узнала тоже. Папка, чужие городские, два билета, тревожное лицо молодого дурака сложились для неё в одно: беда шла под крышу в Каменке. К той доброй женщине, что не побрезговала цыганскими детьми, дала им сыра и полкаравая хлеба.

Должницей Тамара быть не любила и никому не оставалась должна. Передала лоток внучке и отправилась в Каменку возвращать долг. Под жарким солнцем прошла пешком через всё село, стараясь перехватить Оксану прежде, чем та войдёт домой. Колдовства тут не было: Тамара смотрела и замечала упущенное другими. Этим и исчерпывалась её магия.

К вечеру Каменка порозовела, наполнилась птичьим гомоном. За огородами река дышала прохладой, в хлевах мычали ждущие дойки коровы. Обычный вечер казался Оксане страшным, как последний рубеж.

Ещё у нотариуса они разобрали, как вернутся в Каменку. Галина Андреевна поедет своей машиной и появится ровно в тот час, о котором условилась с мужем якобы больной хозяйки. Оксана и Марина приедут немного раньше. Прятаться Оксана не станет: открыто войдёт к себе, как и положено хозяйке. Иру пока решили оставить у Марининой матери, подальше от беды, чтобы ребёнок ничего этого не видел.

Борису Марина дозвонилась и объяснила, что узнала о доме и готовящейся продаже. Крепкий, немногословный участковый, услышав имя Дениса, только скрипнул зубами.

— Денис? Да я третий год за гадиной гоняюсь. Каждый раз выскальзывает. Теперь не уйдёт.

Для Бориса договорились иначе: он должен был подъехать тихо и остановиться у околицы. В дом сразу с ними не пойдёт — войдёт, как только всё начнётся.

Теперь Оксана ехала домой. Тысячу раз она проезжала этой дорогой, а сегодня не узнавала её. Знакомые места казались чужими, всё перед глазами дрожало, сердце колотилось. Рядом сидела Марина — спокойная и надёжная. Оксана держалась благодаря ей: подруга ехала с ней в тот самый дом, куда ей было так страшно возвращаться.

Во дворе Виктор нервно курил в новой рубашке. Увидев жену, на мгновение перекосился: не ожидал ни такого раннего возвращения, ни её вида, ни спутницы. Потом овладел собой, натянул улыбку…