После слов незнакомки Оксана узнала новое за своей спиной

— Ксюша, где ты пропадала? Я уж везде искал. Тут важное дело, хорошо, пришла. — Он покосился на Марину. — Это кто с тобой?

— Соседка. По хозяйству помочь приехала.

Оксана глядела ему в глаза, и собственное спокойствие пугало её. Человек, которого она семь лет называла мужем, вдруг показался чужим и жалким.

В горнице Денис расположился за столом вольготно, словно хозяин, разложив бумаги. Лидия курила в углу, закинув ногу на ногу, и оценивала избу взглядом, будто выбирала, что забрать. При появлении Оксаны Денис поднялся, широко улыбаясь.

— Хозяюшка пожаловала! Много о вас слышал. Виктор сказал, нездоровится вам, а на вид вы молодцом. Садитесь, проходите. Мы ненадолго, пустячок по субсидии. Пару бумаг подпишете, и беспокоить больше не будем.

— По субсидии? — Оксана села напротив. Голос оказался ровным, чему она сама удивилась. — А что за субсидия такая? Не слышала я о ней.

— Я ведь объяснял, — заторопился Виктор. — На садик льгота, а сельским семьям ещё и на дом помощь дают. Подписывай, Ксюша, бояться нечего. Я сам всё проверил.

С верхнего листа на Оксану смотрели слова: «Договор купли-продажи». Дальше — «согласие на отчуждение». Марина днём говорила именно об этом. Строчки расплывались перед глазами, приходилось заставлять себя вчитываться; пальцы стали холодными. И всё же лист лёг обратно на стол без суеты, словно хозяйка так и не разобралась, что ей предлагают.

Под столом Оксана стиснула кулаки, вдавливая ногти в ладони. Только бы не сбиться с ровного дыхания. Всё внутри дрожало: в бабушкиной горнице, за её собственным столом сидел человек, пришедший отнять дом, а ей полагалось изображать непонимание. Ничего страшнее она ещё не переживала. Хотелось закричать, броситься на холёного Дениса, вытолкать его за порог. Удерживали слова Галины Андреевны: не спугнуть, дождаться всех бумаг, дать им выдать себя при свидетелях. Оксана сохраняла на лице лёгкую растерянность деревенской женщины, которой юридические бумаги не по уму.

Денис уже подсовывал следующие листы. Торопливость он прятал за вкрадчивым голосом: скорее бы закончить, пока покорная хозяйка не опомнилась.

— Здесь тоже подпись нужна, хозяюшка. И вот здесь. Мелкий шрифт пропускайте, там одна юридическая скука. Где отметки стоят, там и расписывайтесь. Ручку возьмите. Виктор, помоги, чего застыл? Покажи жене нужные места.

Виктор с ручкой двинулся к столу, но со двора донёсся шум подъехавшей машины. Хлопнула дверца. По ступеням, помогая себе палочкой, поднималась маленькая строгая женщина в тёмном жакете. Папку Галина Андреевна держала под мышкой.

— Наш нотариус пожаловал! — Денис засуетился перед ней. — Прошу, всё приготовили. Хозяйка согласна, соображает прекрасно.

Над оправой очков неторопливо прошёл её взгляд: Денис, Лидия, переминающийся возле двери Виктор, бумаги. Потом — Оксана, бледная, выпрямившаяся на своём месте, внешне спокойная.

— Значит, согласна, — негромко отозвалась Галина Андреевна. — И это та самая жена, которая лежит больная и потому приехать не может?

Никто не ответил сразу. Денис перестал улыбаться: в этих словах он расслышал неладное.

— Ей получше стало.

Галина Андреевна подошла к столу и поправила очки. Под её сухими пальцами зашелестели листы.

— Купля-продажа… Так, стоимость вдвое ниже настоящей. Дальше согласие продавца. Продавцом указана Оксана, действуют от её имени по доверенности. Предъявите мне эту доверенность, любезный.

Денис поспешно вытащил из папки лист. Нотариус поднесла его почти вплотную к очкам, долго изучала, затем положила перед собой и бережно расправила. Говорила она тихо, но слова падали тяжело, словно камни:

— Это подделка. Печать похожа на мою, только мне не принадлежит. Такими бланками мы не пользуемся. В удостоверительной надписи ошибка, которой настоящий нотариус не допустит. Этот документ я не удостоверяла. Более того, никаких доверенностей от этой женщины через меня не проходило.

Повернувшись к Оксане, она спросила:

— Ответьте так, чтобы все слышали: кому-нибудь вы доверяли продажу своего дома, выдавали на это доверенность?

— Нет. Ни одному человеку, никогда, — отчётливо произнесла Оксана.

Галина Андреевна выпрямилась, перенесла опору на палку.

— Тогда слушайте внимательно. Здесь поддельная доверенность и договор продажи дома. Доля в этом доме принадлежит несовершеннолетнему ребёнку по обязательству, связанному с полученной семьёй помощью на жильё. Согласия органов опеки среди бумаг нет. Перед нами покушение на мошенничество в особо крупном размере, а также подделка официальных документов. Удостоверять такую сделку я отказываюсь. И сообщить о ней обязана…