После жестокого ухода из дома я обратилась к брату, которого муж всегда считал никем

— Заходите, — сказал он тихо.

В его голосе не было ни удивления, ни суетливой жалости. Только ровный холод, от которого Оксана невольно выпрямилась. Она знала этот тон с детства: Назар говорил так редко, обычно в те минуты, когда внутри у него уже всё было решено.

— Отдохнёте. Завтра многое изменится.

Назар повёл их не к будке, а дальше, за ограждение. За высоким забором стоял крепкий двухэтажный дом с тёплыми окнами. Внутри пахло кофе, свежим деревом и сухим теплом. Милана уснула почти сразу, свернувшись на большой кровати в гостевой комнате, даже не успев спросить, где они. Оксана сидела на кухне, закутавшись в плед, и долго не могла согреть пальцы. Ей казалось, что холод застрял не в одежде, а где-то глубже, под кожей.

— Назар, я не знаю, что делать, — прошептала она. — У него всё: дом, машина, счета. Я столько лет не работала. Даже выйти куда-то сейчас не смогу.

Брат поставил перед ней чашку чая. Движения у него были спокойные, точные.

— Пей. Потом поспишь.

— Ты не понимаешь. У него связи, деньги, люди.

Назар сел напротив.

— Про Богдана я знаю достаточно. Сегодня он подписал крупный договор с холдингом «Гранит». Решил, что после этого ему можно всё.

Оксана подняла глаза.

— Откуда ты знаешь?

Он едва заметно усмехнулся.

— Я многое знаю, Оксан. Сейчас тебе не надо в это лезть. Спи. Остальное оставь мне.

На следующее утро в офисе Богдана праздновали победу. Стеклянный кабинет на верхнем этаже делового центра сиял, на столе стояли бутылки дорогого алкоголя и закуски. Богдан в новом костюме, стоившем целое состояние, обнимал Ларису и громко говорил, чтобы слышали за дверью:

— Всё, милая. «Гранит» теперь наш партнёр. Дальше пойдут совсем другие объёмы. Большие договоры, большие деньги. А эту тихоню я наконец-то спихнул. Пусть живёт, как умеет.

— Правильно, — рассмеялась Лариса. — Она рядом с тобой смотрелась чужой. Серая, скучная.

В этот момент зазвонил телефон. На экране было имя Оксаны. Богдан ухмыльнулся и включил громкую связь.

— Ну? Что опять?

— Богдан, можно забрать вещи Миланы? — спросила Оксана усталым голосом. — У неё тёплая одежда и любимая игрушка. Больше мне ничего не нужно.

— Поздно вспомнила, — засмеялся он. — Не звони сюда больше. У меня новая жизнь, и старый мусор я в неё не беру.

Он сбросил вызов и поцеловал Ларису в щёку, довольный тем, как легко поставил точку. Ему нравилось это ощущение окончательности: нажал на экран, оборвал голос, убрал из жизни всё неудобное. Он не заметил только одного — тишина после этого звонка была не покорной, а чужой…