Появление бывшей жены на приватной встрече вывело Алексея из себя, но вечер только начинался

Встреча закончилась вечером. Люди расходились не сразу: обменивались визитками, договаривались о звонках, уточняли формулировки, подходили к Мирону Богдановичу. Оксана поговорила с тем пожилым участником, который хотел обсудить условия подробнее. Они назначили встречу на следующую неделю.

Потом она забрала пальто и вышла в коридор. Уже у выхода набрала Назара.

— Как всё прошло? — спросил он сразу.

Без вступления. Как всегда.

— Интересно.

— У тебя это обычно значит «неожиданно».

Оксана улыбнулась.

— Там был твой отец.

На другом конце повисла пауза.

— Ты сейчас серьёзно?

— Да.

— И?

— Ничего страшного. Рабочая встреча. Он ушёл раньше.

— Мама, — Назар произнёс это медленно, внимательнее обычного. — Ты правда в порядке?

— Правда. Совершенно.

И это было честно. Она не чувствовала ни дрожи, ни старой боли, ни желания прокрутить сцену заново. Произошло то, что должно было произойти после появления фактов.

— Позвони, когда будешь дома, — сказал Назар.

— Позвоню.

Она убрала телефон и вышла на улицу. Город встретил её сырым ветром, запахом мокрого асфальта, прелых листьев и воды. Оксане нравился этот запах. В нём не было украшательства. Он был честным.

Она немного прошла пешком, потом поймала такси. Сидела на заднем сиденье, смотрела в стекло, за которым текли огни, и думала уже не об Артёме. С ним всё было понятно: неаккуратная схема, самоуверенность, страх потерять лицо. Гораздо важнее был Сивак.

Дома Оксана заварила чай, села за стол, открыла ноутбук и написала Кравцу:

«Нужна встреча завтра. Новые данные по консорциуму. Не по Коваленко. По другому участнику. Срочно».

Затем отправила сообщение Данилу:

«Нужно ещё раз поднять материалы по фонду “Проектный ресурс”. Особенно движение средств за последние два года. К утру, до десяти, нужна сводка».

Данило ответил почти сразу: «Сделаю».

Оксана закрыла телефон. Достала из папки тот раздел, который не открывала на встрече. Положила перед собой. Медленно перечитала, хотя уже знала содержание почти наизусть.

История с Артёмом была простой. Неприятной, но простой. Человек решил, что умнее правил, провёл подряд через удобную структуру, недооценил тех, кто умеет читать бумаги. Это могло закончиться репутационным ударом, выходом из консорциума, административными последствиями. Болезненно, но не смертельно.

Со Сиваком всё было иначе.

Если схема фонда действительно была тем, чем казалась, речь шла не о случайной жадности и не о разовом нарушении. Речь шла о системе — продуманной, многослойной, действующей давно. Системе, которая умела прятаться за законными формами, чистыми вывесками и правильными словами.

Если Оксана подпишет документы консорциума, понимая это, она станет частью механизма. Неважно, знала ли она с самого начала. Теперь она знала. А значит, притворяться незнающей больше не могла.

Она встала, подошла к окну. На улице качался фонарь, тени ложились на стену неровными полосами. Где-то внизу прошёл человек с собакой, потом двор снова опустел.

Оксана думала о Мироне Богдановиче. Он давно знал Сивака. «Меридиан» был не просто площадкой для встреч — это была среда репутаций, где чужие связи проверяются годами. Если Сивак действительно пытался провести грязную схему через консорциум, значит, председатель либо ничего не знал, либо знал и по какой-то причине закрывал глаза.

Второй вариант ей не нравился. Но профессиональная честность требовала рассматривать и его…