Появление бывшей жены на приватной встрече вывело Алексея из себя, но вечер только начинался

То, что выяснилось в следующие дни, оказалось неожиданным даже для самой Оксаны. Артём не скрывал преступлений, не прятал тайные счета, не вел двойную бухгалтерию в том смысле, о котором пишут в криминальных историях. Всё было проще и потому болезненнее: долгие годы именно она, не имея формальной власти, держала на себе большую часть его дела.

Кравец поднимал договор за договором. Смотрел переписку, старые протоколы встреч, цепочки согласований, историю появления ключевых клиентов. Постепенно из сухих бумаг проступала картина, которую Оксана почему-то не формулировала для себя раньше.

Главные контракты, принесшие компании настоящие деньги, проходили через её руки. Сложные переговоры — через её спокойствие. Кризисы, которые могли разрушить репутацию фирмы, гасились её звонками, её письмами, её умением говорить с людьми без красивых фраз, но так, чтобы ей верили. Три крупных заказчика, составлявшие основу оборота, пришли не к Артёму. Они пришли к её надёжности.

Кравец разложил перед ней распечатки и таблицу. Долго молчал, давая ей самой увидеть вывод.

— Оксана Павловна, — наконец произнёс он осторожно, — при грамотной позиции вы можете претендовать не только на стандартный раздел имущества. Ваша роль в развитии бизнеса подтверждается документально. Это серьёзный аргумент.

Она смотрела на цифры. На даты. На знакомые фамилии. На собственные следы, оставленные в чужом успехе.

— Объясните подробно, — сказала она.

Артём узнал о начале процесса в пятницу вечером. Все уведомления Кравец передал официально, без личных разговоров и двусмысленностей. Уже утром в субботу Артём приехал домой.

Оксана сидела на кухне с чашкой чая и книгой, которую не читала. Он вошёл резко, почти ворвался, швырнул конверт на стол.

— Это что такое? Ты серьёзно?

— Да, — ответила она, не повышая голоса.

— Оксана, давай хотя бы поговорим нормально. Мы столько лет прожили вместе. У нас сын.

— Без юриста я ничего обсуждать не буду. Все вопросы — через Кравца.

Артём усмехнулся, но усмешка вышла неровной.

— Через Кравца? Он вообще-то работал со мной.

— Раньше, — сказала она. — Теперь он представляет меня.

Она подняла глаза. В этот момент он, кажется, впервые за много лет увидел в ней не привычное спокойствие, которое можно не учитывать, а стену.

— Я не собираюсь кричать, унижаться, выяснять детали и называть имена, — продолжила Оксана. — Всё, что должно быть сказано, будет сказано через юристов. У тебя есть время найти своего представителя.

Он смотрел на неё с растерянной злостью. Очевидно, ждал слёз. Обвинений. Сцены, где он мог бы защищаться, нападать, выглядеть сильным. Она не дала ему ни одной удобной роли.

— Ты изменилась, — сказал он наконец, и в его голосе это прозвучало почти как упрёк.

— Нет, — ответила Оксана после короткой паузы. — Я просто наконец поняла, кто я…