Приехав к памятнику покойной жены, мужчина заметил двух бедных близнецов. Причина их прихода открыла ему глаза на тайную жизнь его супруги

— Здесь жила мама?

— Да, — ответил Николай. — Здесь всё осталось почти так, как было при ней.

Он снял с вешалки старый шарф Лидии, провел по нему рукой.

— Она любила этот дом. А больше всего — сад. Пойдемте.

Во дворе ветер качал сухие стебли лилий. Девочки остановились перед клумбой. Белые лепестки уже пожухли, но даже в них оставалась какая-то хрупкая красота.

— Весной они снова расцветут, — сказал Николай. — Лидия верила: если цветам дать свет, они возвращаются.

Ася осторожно коснулась одного лепестка и впервые улыбнулась.

Позже они сидели на кухне и ели простой горячий суп. Марта долго молчала, потом подняла глаза.

— Ты не сердишься, что мама нас тебе не показала?

Николай отложил ложку. Ответ пришел не сразу.

— Нет, — сказал он наконец. — Я сержусь только на себя. Она искала свет там, где я ничего не видел.

Ночью девочки уснули в комнате, где раньше была библиотека Лидии. Николай стоял у двери и слушал их ровное дыхание. Впервые за долгие годы в доме было не пусто. Он почувствовал покой — робкий, непривычный, будто боялся спугнуть его.

Но покой продлился недолго.

Утром пришло письмо от Валентины. Она нашла сведения об отце девочек. Павел Сомов работал в ремонтных мастерских у старых складов. Николай долго держал лист в руках. Он понимал: встреча с этим человеком неизбежна.

Через день Николай стоял у ржавых ворот мастерских. Воздух пах железом, гарью и мокрым бетоном. Рабочие в грязных комбинезонах проходили мимо, не обращая на него внимания. В глубине помещения, среди искр сварки, он увидел высокого мужчину с впалыми щеками и седыми висками.

Павел.

Тот поднял голову и застыл.

— Морозов? — выдохнул он. — Думал, ты давно забыл обо мне.

— Не забыл, — тихо ответил Николай. — Просто вспомнил слишком поздно.

Павел опустил инструмент и вытер руки тряпкой.

— Пришел посмотреть, как я живу среди ржавчины?