Продавщица долго считала щенка обычным воришкой, пока не пошла за ним следом

— Там ведь не кусок мяса решался. Они оба будто проверяли: кто первый предаст.

Вера смотрела на щенка несколько долгих секунд. Потом достала из-под прилавка пакет, положила туда несколько хороших обрезков, крепко завязала и поставила за стойкой, там, где покупатели не могли заметить.

Щенок не сразу приблизился. Сначала долго смотрел на неё. Потом осторожно взял пакет зубами и побежал к заднему выходу.

Вечером Вера пошла за ним.

В сарае было темнее, чем обычно. Воздух казался тяжёлым, неподвижным. Дымок лежал на своей тряпичной подстилке и почти не шевелился. Щенок кружил вокруг него, тихо поскуливал, ложился рядом, снова поднимался, тыкался носом в серую шерсть.

Кот дышал, но голову уже не поднимал.

Вера долго стояла у щели.

Потом нашла доску, державшуюся на одном гвозде, осторожно отвела её в сторону и вошла внутрь.

Щенок замер, но не бросился прочь.

Вера присела рядом с котом. Старик не повернулся на её шаги, не отозвался на запах, даже ухом не пошевелил. Он был совсем слабый. Такой худой, что казался почти невесомым. Тёплый, живой, но лёгкий, словно старый шарф.

Она протянула руку — и вдруг остановилась.

Там, в полумраке сарая, среди сырости, грязных тряпок и чужой беспомощности, Вера неожиданно вспомнила Ларису.

Вспомнила тот давний звонок, ещё за несколько лет до её смерти. Сестра тогда просила приехать. Или хотя бы поговорить. Вера была уставшая, обиженная, занятая, цеплялась за старую ссору, которая уже давно потеряла смысл.

— Не сейчас, Ларис. У меня своих забот хватает, — сказала она тогда.

И отключила звонок.

Потом сестра звонила всё реже.

Потом совсем перестала.

Вера долго убеждала себя, что раз человек молчит, значит, справился. Значит, не так уж нуждался. Значит, рядом нашёлся кто-то другой, кому можно рассказать о боли.

Теперь перед ней лежал старый слепой кот. Рядом сидел худой щенок, который каждый день крал мясо не для себя. И вся эта картина была такой простой и такой беспощадной, что у Веры вдруг защипало глаза.

— Ну что, старичок, — прошептала она. — Хватит тебе здесь лежать…