Пропажа цветов с могилы жены казалась странной, пока камера не показала неожиданную правду

Павел понял, куда его привезли, ещё до того, как увидел памятники. Кладбище. Только не центральный вход, а дальняя сторона, где темнее, дорожки хуже, а будка смотрителя далеко. Небо неожиданно прояснилось, вечер был почти тёплым. В такой вечер люди гуляют, разговаривают тихо, смотрят на огни. Павел лежал связанным у открытого багажника и ждал смерти от женщины, которую ещё недавно называл любимой.

Возле Вероники стояли двое незнакомых мужчин с лопатами. Она сунула им деньги, что-то коротко сказала, и они отошли к могиле. Павел понял: их наняли копать и не спрашивать.

Его потащили к месту, где стоял чёрный памятник. Земля уже была вскрыта. Рядом виднелся гроб с тем, что когда-то выдали за останки Вероники. Павел смотрел в яму и чувствовал, как разум пытается отступить, отказаться от происходящего.

— Кто бы подумал, — усмехнулась Вероника, — что в моей могиле окажешься ты.

В её голосе было что-то весёлое и страшное. Павел впервые ясно подумал, что перед ним не просто жестокий человек. В ней было сломано что-то глубже, чем он мог представить.

— Я плакал здесь, — сказал он вдруг. Голос сорвался, но он продолжил. — Я хотел лечь рядом с тобой. Думал, что не выдержу. Мне было так больно, что смерть казалась легче.

Вероника изменилась в лице. На мгновение её губы дрогнули, взгляд метнулся к Руслану. Тот понял это раньше, чем Павел.

— Иди в машину, — сказал он ей сухо. — Я сам.

Она не спорила. Опустила глаза и ушла. Павел смотрел ей вслед, уже не понимая, что чувствует: ненависть, жалость, отвращение или последнюю боль прощания.

По приказу Руслана его опустили в гроб. Когда крышка начала закрываться, Павла накрыла паника. Он рванулся всем телом, тянул руки, бил связанными ногами, но верёвки только глубже впились в кожу. Дерево над лицом стало последним небом. Потом послышались удары — глухие, методичные. Крышку заколачивали.

Гроб скинули вниз. От удара Павел потерял сознание. Очнувшись, он услышал самый страшный звук в жизни: сверху падала земля. Она глухо била по крышке, сыпалась, утяжеляла темноту.

— Помогите! — закричал он. — Я здесь!

Голос ударился о доски и вернулся к нему чужим, безнадёжным. Потом вдруг всё стихло. Павел замер. Через секунду на крышку кто-то наступил, дерево скрипнуло.

— Здесь! — сорвался он. — Я живой!

Крышка заскрежетала, приподнялась, и в щель ворвался воздух. Над ним возникло бородатое лицо незнакомого мужчины с лопатой. А выше, на краю могилы, стоял Максим — мокрый, перепуганный, с распухшим от слёз носом, но невероятно гордый.

— И что бы ты без меня делал? — спросил он дрожащим голосом…