Рецидивисты приняли нового заключённого за беззащитного учителя, пока не узнали его историю

Тарасик медленно повернул голову.

— Ты чего, дед? — протянул Гончар с нехорошей улыбкой. — Порядка не знаешь? Нижние места — это не для тех, кто пять минут как приехал.

— Понятно, — сказал Олег Сергеевич без малейшего раздражения. — Значит, вон та, верхняя.

Он подошел к свободным нарам, закинул свою нехитрую котомку наверх и начал обустраиваться с той методичной аккуратностью, которая бывает только у людей, привыкших делать все по порядку.

Разложил вещи, расправил матрас, достал из котомки потрепанную книгу. Сашко Бойко потом, приглядевшись, прочитал на обложке: «Теория вероятностей и математическая статистика». Олег Сергеевич положил книгу рядом с подушкой. Гончар медленно встал.

— Слышь, профессор, мы не познакомились. Здесь есть порядок. Сначала рассказываешь, кто такой, статья какая, срок какой, потом разговариваем насчет общего котла.

— У нас все по-людски.

Олег Сергеевич посмотрел на него сверху вниз, буквально с верхних нар, и в этом взгляде не было ни страха, ни вызова. Было что-то другое, что Гончар не смог сразу идентифицировать.

Потом понял — это было терпение. Такое терпение бывает у людей, которые 25 лет объясняли логарифмы 15-летним подросткам и научились ждать, пока до человека дойдет.

— Меня зовут Олег Сергеевич, — сказал он.

— Учитель математики и физики, средняя школа № 47, 26 лет стажа. Насчет статьи поговорим позже. Насчет котла скажите, что нужно, я постараюсь быть полезным.

— Но не вещами. Вещей у меня почти нет. Полезным — по-другому.

— По-другому — это как? — прищурился Гончар.

— Это зависит от того, что у вас за проблемы, — просто ответил учитель.

— Проблемы есть у всех. Давайте для начала я посплю часа три. После двух суток в боксе для допросов я соображаю плохо.

— А потом поговорим.

Он лег на нары, повернулся к стене и через четыре минуты уже ровно дышал. По-настоящему спал — в первый же день, в камере с несколькими незнакомыми людьми. Гончар стоял и смотрел на него с таким выражением, будто учитель сделал что-то глубоко неприличное. Тарасик с нар произнес негромко:

— Не трогай пока.

Гончар обернулся.

— Почему?

— Потому что статью не назвал, — сказал Тарасик. — А тот, кто сразу не называет, либо трус, либо у него есть причина.

В углу на верхних нарах Гайдук чуть повернул голову. Совсем чуть.

И снова уставился в стену. Олег Сергеевич проспал не три часа, а четыре с половиной. Точно до ужина, когда лязгнула кормушка и по коридору пошел знакомый запах перловой каши с прогорклым маслом и чуть кисловатого хлеба.

Он сел на нарах, несколько секунд смотрел в пространство с видом человека, который производит в уме какие-то вычисления, потом спустился вниз и встал в очередь за пайкой, как ни в чем не бывало. За столом было тесно. Ели молча.

В этой камере, как и во многих других, молчание за едой было негласным правилом, установленным еще Тарасиком. Олег Сергеевич ел аккуратно, без жадности и без брезгливости. Просто ел, как человек, который понимает, что еда нужна для поддержания работоспособности, а не для удовольствия.

После ужина Гончар снова подсел к нему.

— Ну что, выспался, профессор? Теперь давай по-человечески. Статья.

Олег Сергеевич снял очки. Это был его жест, как позже поняли все в камере. Снимал очки, когда собирался сказать что-то важное.

Он положил их на стол перед собой.

— Статья о мошенничестве, — сказал он…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇