Родители мужа заперли беременную невестку в бане и уехали на неделю, но после возвращения их ждала неожиданная картина

В кабинет следователя Дорошенко соседка вошла решительным шагом, придерживая на груди вязаную кофту, и с ходу выложила тридцать лет соседских обид.

— И ботву жгут прямо у забора. И машину ставят поперёк проезда так, что спецтехнике не развернуться.

— Ближе к делу, уважаемая, суть конфликта.

— Так я и говорю. Когда они сноху в дом привели, я супругу своему сразу заявила: добра не жди, сожрут девку. Он мне велел не соваться в чужую семью. Я и помалкивала.

Следователь перестал вертеть в пальцах шариковую ручку и придвинул чистый бланк допроса.

— Протоколируем. То, что видели своими глазами, повторите под запись.

— Лично хозяйка листок крепила, лично. Я грядки поливала и весь процесс наблюдала. Ещё и края ладонью прижала, чтоб ветром не сдуло. Стояла и улыбалась. А потом сели в такси с чемоданом и пакетами и укатили.

Она неожиданно оборвала тираду, сцепила пальцы на ручках дерматиновой сумки и спросила совсем другим тоном, тихим и лишённым всякой соседской склочности:

— Николай Иванович, младенец-то спасён?

— Всё обошлось. Выжили оба. Мальчик у них.

— Слава Богу.

Женщина часто закивала и вдруг всхлипнула, торопливо утирая глаза тыльной стороной ладони.

— Я ведь топталась у забора. Сомневалась, звонить ли, лезть ли в чужой монастырь со своим уставом.

— И сколько сомневались?

— Три минуты. Всего три минуты, а давят они теперь на совесть чугунной плитой. Больше никогда мимо не пройду.

Ближе к сумеркам Дорошенко лично приехал на окраину города.

Воздух остыл, пахло вечерней сыростью. Приблудная кошка неторопливо пересекла опустевший двор, уселась на ступени крыльца и требовательно уставилась на визитёра в ожидании ужина.

— Не по адресу претензии, — усмехнулся следователь, доставая из портфеля документ. — Я по служебной необходимости, кормить некому.

Он просунул повестку о вызове на допрос в узкую щель между косяком и дверью. Поправил плотную бумагу для надёжности и набрал номер местного полицейского.

— Как только бдительные соседи доложат о возвращении хозяев, сразу звони мне. Засады не устраивать, мигалки не включать, работаем в штатном тихом режиме.

— Думаете, не подадутся в бега, когда бумагу увидят?

— Исключено. У них тут огород не убран, да и ехать им, кроме как на допрос, больше некуда.

Служебный автомобиль плавно отъехал от забора. Двор погрузился в вечернюю тишину, где остывал парник, требовала ужина голодная кошка и белел в дверях бланк, дожидавшийся своих адресатов.

Никаких сирен, никаких громких арестов. Их просто очень ждали дома…