Родные встретили меня вопросом, почему я жив, и этим выдали планы, о которых предпочли бы молчать

Я понял, что ставки в этой страшной игре достигли абсолютного предела, когда тем же вечером возле нашего двора резко затормозил массивный чёрный внедорожник с наглухо тонированными окнами. Из машины тяжело выбрался крепкий мужчина в кожаной куртке, после чего целеустремлённо направился прямо к кованой калитке. Отец пулей вылетел ему навстречу, успев строго приказать всем домашним сидеть внутри и ни в коем случае не показываться.

Стоя в тёмной комнате, я наблюдал за происходящим сквозь узкую щель между шторами. Незнакомец говорил резко, отрывисто и агрессивно, при каждом слове будто разрубая ладонью воздух. Отец жалко сутулился, оправдывался и наконец дрожащими руками передал ему толстую пачку наличных. Мужчина с откровенным презрением неторопливо пересчитал купюры, затем несколько раз болезненно ткнул отца указательным пальцем в грудь, явно угрожая расправой. Вернувшись в дом всего через пять минут, папа выглядел так, словно успел постареть на целое десятилетие.

Именно тогда я решил окончательно надавить на родных и добыть последнее, решающее доказательство их жестокости. Я медленно направился на кухню якобы за стаканом воды, а затем неожиданно «потерял сознание»: позволил коленям резко подломиться и с громким тяжёлым стуком рухнул на холодную кафельную плитку. Я нарочно шумно хватал воздух открытым ртом, изображая мучительный приступ удушья, а веки оставил едва приоткрытыми, чтобы внимательно видеть каждую их реакцию.

На грохот немедленно сбежалась вся семья. Сквозь ресницы я различал склонившиеся надо мной лица.

— Наконец-то… отмучился, — почти неслышно пробормотал Владислав с явным облегчением.

Марина больно толкнула его в бок и прошипела, чтобы он сейчас же замолчал. Обращаясь к мужу, моя родная мать заговорила на удивление хладнокровно и рассудительно:

— Давайте… просто подождём и посмотрим, что случится. Не нужно сразу вызывать скорую. Врачи могут лишь помешать естественному процессу.

Они просто молча застыли вокруг меня полукругом, наблюдая, как я «умираю» на полу их собственной кухни. Никто не склонился, чтобы попытаться сделать искусственное дыхание, никто даже не потянулся за телефоном и не вызвал скорую помощь. Эта страшная тишина тянулась целую вечность. Наконец я позволил дыханию понемногу выровняться и полностью распахнул глаза, разыгрывая постепенное возвращение в сознание. Родные мгновенно, словно по взмаху волшебной палочки, надели маски смертельно перепуганных и заботливых близких, после чего дружно бросились помогать мне подняться с пола.

Но последней и самой тяжёлой каплей стало то, что я увидел немного позже, уже после ужина. Проходя через гостиную, я заметил оставленный на диване включённый ноутбук. Марина забыла выйти из своего аккаунта в мессенджере, и на ярком экране оставалась открыта её личная переписка с Владиславом. Когда я прочитал несколько последних сообщений, желудок мгновенно стянуло в тугой и болезненный узел.

Марина спрашивала, сможет ли знакомая Владислава, работавшая медсестрой, тайком достать «что-нибудь посильнее», чтобы наконец ускорить дело. Он уточнял, что именно она имеет в виду. Тогда моя младшая сестра, с которой мы когда-то лепили во дворе снеговиков, написала: «Нужно что-нибудь, после чего смерть выглядела бы совершенно естественной. Например, внезапный инфаркт или инсульт. Никто не станет делать вскрытие онкологическому больному»…