Ровно через год после гибели дочери отец получил сообщение с её номера: «Папа, помоги»

План складывался вокруг главной слабости зятя. Он презирал меня за простую одежду, старый автомобиль и работу руками, однако прекрасно знал стоимость земли, на которой стояли дом и мастерская. Участок располагался в центральной части города и давно интересовал застройщиков.

Если прийти к Роману с документами на всё моё имущество и попросить помощи в продаже, он увидит не ловушку, а окончательную капитуляцию. Ему захочется получить ещё один актив и одновременно доказать, что угрозы сломили упрямого тестя. Ради такого удовольствия он мог забыть о телефоне и моём визите в закрытый центр.

— Нам понадобится устройство, которое заберёт файлы быстро и без окон на экране, — сказал я. — И микрофон. После первой официальной проверки Роман начнёт звонить сообщникам, а нам нужно услышать его распоряжения.

Тарас задумался и пообещал утром привести специалиста. Я вернулся в мастерскую, включил одну лампу над верстаком и до рассвета перебирал бумаги на дом и землю. Они были настоящими; поддельной оставалась лишь моя готовность расстаться с ними.

Днём дверь гаража открылась, и рядом с Тарасом появился худой молодой человек в широкой толстовке и очках. За плечами у него висел рюкзак, из которого торчали кабели. Среди старых инструментов и разобранных автомобильных деталей он выглядел так, будто электронную плату положили внутрь механических часов.

— Это Назар, — представил его Тарас. — Если попросить вежливо и вовремя накормить, он найдёт вход почти в любую закрытую систему.

Парень перестал жевать резинку и объяснил, что подготовил небольшой накопитель, похожий на брелок. После подключения компьютер должен был распознать его как клавиатуру, незаметно запустить команды и скопировать документы, таблицы, журналы и архивы. На всё требовалось от сорока секунд до минуты с небольшим.

— Видео за такой срок не перенести, — предупредил Назар. — Но текстовые базы, переписку и бухгалтерию он соберёт. На экране ничего заметного не появится, если ноутбук не заблокирован.

Роман часто оставлял машину включённой во время коротких выходов из кабинета. Мне требовалось только заставить его отойти хотя бы на минуту. Назар несколько раз проверил устройство на своём компьютере и показал, как понять по крошечному индикатору, что копирование завершено.

Тарас достал микрофон величиной с канцелярскую кнопку. Он включался на голос, мог работать трое суток и передавал звук на приёмник неподалёку. Я должен был закрепить его под столешницей или за рамой картины.

Мы разложили оборудование на чистом участке верстака и обсудили риски. Тарас напомнил, что Роман подозрителен и едва ли отвернётся от меня просто по просьбе. Чтобы он потерял бдительность, спектакль должен быть убедителен до последнего жеста.

Я показал папку с подлинными свидетельствами о собственности. Тарас удивлённо выпрямился.

— Это всё, что у тебя осталось. Если он успеет оформить доверенность, ты действительно можешь потерять дом.

— Он не успеет. Я попрошу его продать имущество и купить мне маленький дом в тихом посёлке. Скажу, что после нашего разговора стало плохо, я испугался одиночества и решил уехать к сестре. Он увидит старика, отказавшегося от борьбы.

Назар переводил взгляд с одного из нас на другого, не зная всей истории, но ощущая её тяжесть. Тарас наконец признал, что жадность Романа способна победить осторожность. Зять решит, будто получил награду за собственную жестокость.

Я спрятал накопитель в левый карман, микрофон — в правый. Вечером долго смотрел на свои руки: грубые, в ожогах и старых шрамах. На следующий день они должны были дрожать перед человеком, которого мне хотелось схватить за горло.

Гордость сопротивлялась предстоящему унижению. Тогда я вспомнил холодные пальцы Леси и часы в кармане больничного халата. Ради дочери я мог стать жалким, немощным и покорным настолько, насколько требовала роль.

Роман ожидал увидеть моё поражение. Утром я собирался вручить ему именно такую картину — и спрятать за ней начало его конца…