Рядовой анализ перевернул всё: почему тюремный врач заперся в кабинете, увидев результаты тестов

— Сержант, подождите за дверью. Это медицинский осмотр.

Конвойный злобно сплюнул на кафель, но подчинился, с силой захлопнув за собой тяжелую створку. В медблоке воцарилась тишина, прерываемая лишь сиплым, прерывистым дыханием Максима.

— Я не убивал ее, начальник, — едва слышно прохрипел парень, с трудом ворочая сухим языком.

Виктор достал из кармана халата холодный металлический стетоскоп.

— Молчи, силы береги, — ответил врач, прикладывая мембрану к впалой груди.

Легкие работали с натужным свистом, но жидкости там не было. Виктор расстегнул пуговицы на робе пациента. Вдоль ребер тянулась россыпь мелких темно-фиолетовых пятен. Это были не следы от побоев резиновой дубинкой. Это были точечные подкожные кровоизлияния.

Виктор подошел к стеклянному шкафу и достал одноразовый шприц. Тонкая прозрачная упаковка громко хрустнула в тишине кабинета. Врач наложил резиновый жгут на тонкую руку Максима. Резина туго впилась в дряблую кожу. Вену пришлось искать долго, она словно спряталась глубоко в мышцах. Игла мягко вошла под кожу. Виктор потянул поршень на себя. Кровь в цилиндре оказалась слишком густой и темной, почти черной.

Парень на кушетке снова зашелся в сухом надрывном кашле, прикрывая рот ладонью. На его пальцах остались красные следы. Кровоточивость десен, распад капилляров, тремор и стремительная потеря веса. Врач вытащил иглу и плотно прижал к месту прокола ватный тампон.

Дверь снова распахнулась. Шилов нетерпеливо топтался на пороге.

— Ну что там, док? Выписывай таблетку от головы, и я потащу его обратно в блок.

Виктор наклеил на пробирку с кровью белый бумажный стикер.

— Он остается в лазарете под капельницей. У него острая интоксикация неясного генеза, — четко произнес врач, убирая пробирку в металлический штатив.

Лицо надзирателя мгновенно покраснело. Он пересек кабинет в три широких шага и жестко схватил Виктора за предплечье. Пальцы конвойного больно вдавились в мышцу сквозь рукав халата.

— Ты не понял, лепила! Приказ начальника режима! Этот заключенный должен сидеть в карцере! Не лезь не в свое дело!

Виктор посмотрел на напряженную руку охранника. Затем перевел абсолютно спокойный взгляд на его лицо.

— Если он умрет у меня на пороге, прокурорская проверка вывернет наизнанку всю колонию, и тебя первого отдадут под суд.

Голос врача звучал как ровный, размеренный стук метронома. Шилов замер, его челюстные мышцы дернулись от напряжения. Он резко отпустил руку Виктора, едва не опрокинув металлический лоток с инструментами.

— Под твою ответственность! — процедил надзиратель сквозь зубы и вышел, громко хлопнув дверью…