Рядовой анализ перевернул всё: почему тюремный врач заперся в кабинете, увидев результаты тестов

— усмехнулся собеседник.

Виктор проглотил колкость. Врач перешел сразу к делу, игнорируя высокомерный тон. Он четко и по-военному перечислил симптомы Максима. Темная, неестественно густая кровь. Точечные подкожные кровоизлияния вдоль ребер. Мелкий тремор пальцев. Свистящее дыхание без малейших признаков отека легких.

На том конце провода резко стихли посторонние звуки. Звон дорогой посуды пропал. Дыхание Вадима стало тяжелым и учащенным.

— Сколько этому парню лет? — голос столичного хирурга потерял прежнюю вальяжность.

— Двадцать пять, — ответил Виктор, нахмурившись. Металлический стул противно скрипнул под его весом.

— Это похоже на токсическое поражение печени крайне редким алкалоидом. Его добавляют малыми дозами в еду или воду.

Врач колонии напрягся всем телом. Откуда у простого автомеханика враги, способные достать и пронести в тюрьму такой эксклюзивный яд? Виктор нервно барабанил пальцами по столешнице. Глухой стук ритмично отдавался в тишине тесного кабинета.

— Ты можешь сказать точное химическое название этого вещества? — настойчиво спросил он, вглядываясь в темный угол комнаты.

Собеседник сухо кашлянул.

— Сделай анализ мочи на порфирины. Если цвет изменится на красный под ультрафиолетовой лампой, это точно оно. И послушай, Витя, у него ведь наверняка еще и зрачки на свет совершенно не реагируют, — бросил хирург.

Виктор медленно опустил руку на стол. Во рту мгновенно пересохло. Воздух царапнул горло. Он не упоминал про глаза Максима ни словом. Более того, он сам еще не проверял этот симптом у пациента. Как звездный доктор за сотни километров от колонии строгого режима смог назвать такую специфическую, скрытую деталь?

— Да, не реагируют, — солгал Виктор абсолютно ровным, безжизненным голосом. Секундная стрелка настенных часов громко отщелкивала утекающие мгновения.

— Тогда ему осталось от силы двое суток. В тюремных условиях ты его не вытянешь. Оформляй актировку по болезни, иначе он труп, — быстро посоветовал Вадим и сбросил вызов.

Короткие гудки болезненно ударили по барабанным перепонкам. Виктор положил смартфон на стол. Гладкий экран холодил влажную кожу пальцев. Врач вскочил со стула и стремительным шагом вернулся в палату. Максим лежал неподвижно под капельницей. Виктор достал из нагрудного кармана узкий медицинский фонарик и направил резкий белый луч прямо в глаза парню. Зрачки заключенного оставались неподвижными и широкими, полностью игнорируя свет.

Металлический корпус выскользнул из дрогнувшей руки врача и со звоном упал на кафель. Вадим не угадывал диагноз. Столичный хирург точно знал, чем именно убивают этого зека. Металлический фонарик с глухим стуком покатился по неровному полу. Виктор резко нагнулся и перехватил холодный корпус. Мышцы спины напряглись до предела. Вадим точно знал название яда. Столичный хирург идеально описал скрытые симптомы, которые невозможно угадать. Блестящий врач методично травил простого автомеханика чужими руками.

Виктор бросился к тумбочке осужденного. Железная дверца протяжно скрипнула. Внутри стояла наполовину пустая пластиковая бутылка с водой. Врач открутил крышку. Пластик громко хрустнул под напряженными пальцами. Он поднес горлышко прямо к свету флуоресцентной лампы. На самом дне медленно оседал мутноватый, едва различимый порошок. Как часто охрана передавала Максиму именно эту воду?

Гулкие шаги раздались в коридоре. Металлический засов громко лязгнул. Виктор мгновенно сунул бутылку в глубокий карман своего халата. Дверь камеры распахнулась настежь. На пороге стоял надзиратель Шилов. В его мясистой руке был намертво зажат пластиковый стакан с желтоватой жидкостью.

— Время приема лекарств, док! Начальство приказало витамины парню давать! — грубо ухмыльнулся конвойный, делая тяжелый шаг внутрь палаты.

— Я сам назначаю препараты в своем блоке! — жестко ответил Виктор, преграждая путь к металлической койке…