Рядовой анализ перевернул всё: почему тюремный врач заперся в кабинете, увидев результаты тестов

Шилов надвинулся на врача всем своим грузным телом. Форменная куртка громко зашуршала от резкого движения. Сержант грубо толкнул Виктора плечом. Врач отшатнулся, больно ударившись лопатками о стеклянный медицинский шкаф. Прозрачные дверцы тонко и тревожно зазвенели.

— Отойди, лепила! Тебе платят за то, чтобы ты зеленкой мазал, а не вопросы задавал! — прохрипел Шилов, тяжело наклоняясь над бесчувственным Максимом.

Он грубо схватил парня за подбородок толстыми пальцами, пытаясь влить мутную жидкость в приоткрытый рот зека. Виктор бросился вперед без раздумий. Он с огромной силой ударил конвойного ребром ладони по предплечью. Пластиковый стакан вылетел из рук охранника. Смертельная доза с громким плеском разлетелась по кафелю, оставляя на белой плитке влажные липкие разводы.

Шилов медленно выпрямился во весь свой огромный рост. Его лицо быстро пошло красными пятнами от подступившего гнева. Он положил тяжелую ладонь на резиновую дубинку, висящую на поясе. Кожаная кобура противно скрипнула.

— Ты совсем берега попутал, эскулап? Люди с воли платят серьезные деньги, чтобы этот человек исчез тихо и строго по медицинским показаниям! — чеканя каждое слово, произнес конвойный.

Виктор тяжело и часто дышал. Во рту мгновенно пересохло. Пальцы врача до боли сжались в кулаки.

— Это убийство. И я это задокументирую, — абсолютно ровным тоном ответил он.

Шилов громко расхохотался.

— Кому ты докажешь? Здесь все в доле. От начальника колонии до последнего вертухая. Завтра ты сам окажешься в петле у себя в кабинете.

Внезапно тело Максима выгнулось дугой. Металлический каркас койки жалобно заскрежетал под его весом. Медицинские приборы на стойке надрывно запищали. Жестокая судорога скрутила руки парня под неестественным углом. Голова резко запрокинулась назад. С побелевших губ сорвалась розоватая слюна.

— Вот и все. Клиент готов, — равнодушно бросил Шилов, делая шаг назад к открытой двери.

Виктор мгновенно бросился к пациенту. Он схватил с железного подноса плоский деревянный шпатель. Дерево с сухим треском вошло между плотно сжатыми зубами зека. Врач навалился на бьющегося в конвульсиях парня всем своим весом, стараясь удержать его на узком матрасе. Суставы осужденного громко хрустели. Мышцы Виктора горели от предельного напряжения. Он был обязан купировать этот смертельный приступ. Кардиомонитор выдавал хаотичную рваную кривую.

Виктор схватил стеклянную ампулу с сильным противосудорожным препаратом. Тонкое стекло разлетелось вдребезги под его пальцами. Он быстро набрал прозрачную жидкость и ввел ее прямо в вену. Пластиковый поршень со стуком дошел до самого упора. Тело Максима медленно обмякло. Дыхание стало поверхностным, едва заметным глазу.

Шилов стоял в дверях, цинично наблюдая за отчаянной реанимацией.

— До утра не дотянет. Пиши справку об инфаркте, док, — конвойный сплюнул на пол и вышел, громко лязгнув тяжелым засовом.

Виктор смотрел на изможденное лицо парня. Тюремная система сжалась вокруг них стальным непробиваемым кольцом. Оставить Максима здесь означало стать соучастником столичного убийцы. У тюремного врача оставался только один невероятно рискованный способ вырвать невиновного из этой камеры смертников.

Звенящая тишина лазарета давила на барабанные перепонки. Кардиомонитор отсчитывал частые слабые удары измученного сердца Максима. Виктор тяжело оперся влажными ладонями о холодную металлическую спинку кровати. Мышцы спины ныли от перенапряжения после борьбы с судорогами пациента. Врач неотрывно смотрел на заострившиеся черты лица парня, покрытые липким потом. Тюремная система не оставила им ни единого легального шанса на спасение. Если парень доживет до утра, Шилов просто избавится от него, списав все на сердечный приступ. Значит, Максим должен умереть прямо сейчас, но по правилам самого Виктора…