Разное

След, который искали годами: неожиданная правда о старых часах, вернувшая отцу смысл жизни

— Тяжкое нападение. До этого были жалобы от Марины, но часть дел разваливалась, часть не доходила до суда. После освобождения он нигде официально не зарегистрировался, на связь с надзором не вышел. Фактически пропал.

Восемь месяцев назад.

Марина погибла полгода назад.

Между этими датами было всего два месяца.

— Вы думаете, он мог быть причастен к ее гибели?

Следователь помолчал.

— Официально это была авария. Дождь, плохая дорога, старая машина. Но с учетом новых обстоятельств… совпадение выглядит тревожно.

— Совпадение? — Виктор резко встал. — Она погибла вскоре после его выхода, а теперь вы говорите «совпадение»?

— Я не могу утверждать без доказательств.

— А где он сейчас?

— Ищем. Пока следов нет.

— У него был сын?

— Да. Ребенок после ареста отца попал под опеку государства. Сейчас находится в учреждении для детей без родителей.

Виктор закрыл глаза. Еще один ребенок, сломанный взрослыми войнами. Сын Марины. Тот, кого она потеряла. Тот, вместо кого, возможно, в отчаянии ухватилась за Артёма.

— Если Варламов убил Марину, — сказал Виктор, — он может прийти за Артёмом.

— Зачем?

— Потому что Артём был тем, что она любила. Или тем, что она считала своим. Для такого человека этого достаточно.

— Это предположение.

— Это инстинкт отца.

— Мы усилим наблюдение, — сказал следователь. — Но вы тоже будьте осторожны. Не пытайтесь искать его сами.

Виктор не ответил.

— Виктор Андреевич, вы слышите? Не действуйте самостоятельно.

— Найдите его раньше, чем он найдет нас.

Он положил трубку.

С того дня дом изменился окончательно. Камеры заменили на новые. У ворот поставили постоянный пост. Сад проверяли утром и вечером. Павел больше не просто возил Виктора — он координировал поездки, следил за маршрутами, заранее сообщал охране, если нужно было везти Артёма к психологу.

Артём пытался вести себя спокойно, но стал тише. На встречах с Лидией Антоновной говорил о страхе.

Однажды после сеанса психолог попросила Виктора задержаться.

— Он чувствует, что опасность реальна.

— Она реальна.

— Я понимаю. Но ему важно не превратить дом в новую тюрьму. Он уже три года жил в бегстве. Если теперь безопасность будет ощущаться как заключение, травма усилится.

— Что вы предлагаете? Открыть ворота и надеяться?

— Нет. Защищать, но объяснять. Давать ему выбор там, где это возможно. Пусть сам решает, в какой машине ехать, брать ли с собой охранника в парк или ждать у входа, закрывать ли дверь ночью. Маленький контроль над жизнью сейчас очень важен.

Виктор устало потер лицо.

— Я боюсь ошибиться.

— Вы будете ошибаться. Все родители ошибаются. Ваша задача — не стать идеальным. Ваша задача — оставаться рядом и признавать ошибки.

Вечером Виктор повторил это Артёму почти дословно.

— Лидия Антоновна говорит, тебе важно самому решать некоторые вещи. Поэтому я хочу спросить: когда мы завтра поедем к ней, охранник может ехать в машине с нами или следом. Как тебе спокойнее?

Артём задумался.

— Следом. В машине пусть будем только мы.

— Хорошо.

— А в кабинет он не пойдет?

— Нет.

— Тогда нормально.

Такие маленькие решения действительно немного помогали. Артём все еще боялся, но уже не выглядел так, будто его снова куда-то перевозят без объяснений.

Прошла неделя. Потом вторая.

Олег Варламов не появлялся. Полиция не находила его. Охрана не замечала ничего подозрительного. Виктор начал ловить себя на мысли, что, возможно, довел страх до крайности. Может быть, Варламов давно уехал далеко. Может быть, он не знает об Артёме. Может быть, смерть Марины действительно была несчастным случаем.

Но в пятницу ночью сигнализация разорвала дом.

Звук был резким, металлическим, оглушительным. Виктор проснулся мгновенно. На секунду сердце провалилось в старый кошмар — шторм, крики, вода. Потом он понял: это дом. Это сейчас.

Он вскочил, выбежал в коридор и первым делом бросился к комнате Артёма.

Мальчик уже сидел на кровати. Колокольчик на двери дрожал от сквозняка, глаза у Артёма были огромные.

— Папа!

Виктор подбежал к нему.

— Ты цел?

— Что это?

— Сигнализация. Оставайся здесь. Дверь закрой. Никому не открывай, кроме меня или Марты Петровны.

— Не уходи!

Эта просьба ударила по самому больному месту. Но внизу могли быть люди. Нужно было понять, что происходит.

— Я рядом. Я только проверю. Охрана уже там.

Он дождался, пока Артём кивнет, потом вышел и закрыл дверь. Слышал, как внутри звякнул колокольчик.

Внизу уже горел свет. Охранники двигались быстро, без суеты. Один стоял у лестницы. Другой говорил по рации. Старший подошел к Виктору.