Соседи крутили пальцем у виска, когда я забрал самого слабого щенка алабая. Сюрприз, который ждал их спустя полгода
Серик бережно вынес Ержана, положил его на деревянные сани и очень тепло укутал. Затем тщательно и надежно привязал его верёвкой, чтобы тот не выпал в снег. Мальчик в сильном бреду шевелил посиневшими губами, но никаких звуков уже не издавал.
«Давай, Жан. Давай, мой родной. Тащи изо всех сил!»
Они одновременно натянули жесткие постромки, и тяжелые сани наконец-то поехали по глубокому снегу. Первый километр Серик ещё как-то видел дорогу, ориентируясь по телеграфным столбам, стоящим через каждые пятьдесят метров. Жан тянул свою часть груза очень ровно и невероятно мощно.
Но уже на втором километре спасительные столбы полностью исчезли в ревущей белой пустоте. Жан внезапно остановился, высоко поднял голову, потянул носом ледяной морозный воздух и уверенно пошёл вперед. Но пошел не туда, куда слепо брёл Серик, а забрал сильно левее.
И ровно через двести метров они чудом вышли на заметенную дорогу: пёс нашел её своим звериным чутьём. На шестом километре этого адского пути Серик упал в снег. Его уставшая нога глубоко провалилась в занесённую снегом дорожную яму.
Он без сил полежал в снегу несколько секунд, и этот снег вдруг показался ему обманчиво тёплым. Это был очень плохой, смертельно опасный знак замерзания. Жан стоял рядом в упряжке и терпеливо ждал своего хозяина.
Серик невероятным усилием воли заставил себя встать на ноги. На девятом километре он упал снова, его онемевшие колени подогнулись уже сами собой. Жан снова покорно ждал.
«Сейчас, Жан. Дай мне секунду». Он стиснул зубы и снова поднялся на непослушные ноги.
Маленький Ержан на санях совсем затих. Серик в панике наклонился к его лицу: дышит, но очень слабо и прерывисто. «Ержан, умоляю, не спи. Ты меня слышишь?»
Мальчик ничего ему не ответил. Пошёл последний, двенадцатый километр пути, и тут Серик сквозь метель увидел спасительный свет. Это светился фонарь на столбе прямо у входа в районную больницу.
Он совершенно не помнил, как преодолел эти последние сто метров пути. Помнил только испуганное лицо дежурной медсестры и свой собственный хриплый, сорванный голос. «Мой ребёнок. Его сердце. Помогите нам!»
Чьи-то крепкие руки быстро забрали бесчувственного Ержана с саней. Измученный Жан тут же упал на бетонном крыльце и больше не двигался. Он протащил сани двенадцать километров в страшную метель, в жесткой шлее, которая натёрла ему широкую грудь до самой крови.
Его горячий язык безвольно вывалился на холодный снег. Из дверей вышла дежурная санитарка с метлой, чтобы прогнать грязного пса с крыльца. Жан с трудом поднял тяжелую голову и посмотрел на неё таким взглядом, что она сразу опустила свою метлу.
Буквально через пять минут она вернулась обратно с большим куском хлеба и полной миской воды. Спустя бесконечный час к Серику в коридор вышел Валерий Николаевич, дежурный хирург. «Ещё бы один час задержки, и мы бы точно не успели. Детское сердце уже входило в стадию декомпенсации».
«Мы его стабилизировали, как могли, но ему жизненно необходима операция, причём очень срочно». «Нам нужен только Киев. Столичный кардиоцентр и санитарный вертолёт».
«Так вызывайте немедленно!» «На улице такая жуткая метель, что ни один вертолёт не поднимется в воздух. Прогноз погоды крайне плохой вплоть до послезавтра».
Убитый горем Серик вышел на холодное крыльцо и без сил сел прямо на ступеньки рядом с Жаном. Он с благодарностью положил свою дрожащую руку на массивную голову собаки. «Спасибо тебе, Жан».
Он никогда в своей жизни раньше не благодарил собаку. Серик так и не уходил с этого промерзшего крыльца до самого раннего утра. Ближе к шести часам к нему снова пришёл Валерий Николаевич и нервно закурил сигарету.
«Состояние пока стабильное, он спит. Подключен кислород, стоит капельница. Давление у него очень низкое, но пока держится».
«Я только что дозвонился в область, они чудом восстановили линию связи. Санитарный борт полностью готов и просто ждёт летной погоды. И ещё, я дозвонился до вашей Тамары Ивановны через дежурную ветстанцию и всё ей подробно рассказал».
Немного согревшись, Серик зашёл в палату к пришедшему в себя Ержану. «Папа, а где наш Жан?» «Он на крыльце, преданно ждёт тебя».
«Это он нас сюда довёз?» «Да, довёз, Ержан. Мы вместе тебя довезли».
«А я слышал сквозь сон, как он громко дышал всю дорогу. Очень тяжело дышал, но ни разу не останавливался». Серик нежно взял его маленькую, обжигающе горячую руку с медицинским пластырем.
«Никто из нас не останавливался, Ержан». Успокоенный мальчик снова крепко заснул. Серик тихо вышел в больничный коридор, тяжело опустился на пустую скамейку, а потом просто заплакал.
Он вовсе не собирался этого делать, просто горькие слёзы сами потекли по щекам. Он плакал абсолютно молча, ровно и безутешно. Он плакал, и ему было совершенно всё равно, что по коридору ходят посторонние люди.
Он чувствовал, что больше не может нести всё это огромное горе в одиночку: два долгих года пугающего молчания сына, внезапная смерть любимой жены. Эту проклятую помпу, которую он так и не смог купить, и эти адские двенадцать километров в снежную метель. В этот момент Жан протиснулся из холодного тамбура в светлый коридор, тихо подошёл к Серику и ласково ткнулся мокрой мордой в его колено.
Серик с облегчением положил руку ему на лобастую голову. К позднему вечеру свирепая метель заметно ослабла. А потом в ординаторской громко зазвонил телефон, и Валерий Николаевич быстро снял трубку.
Он очень долго слушал собеседника, а затем резко повернулся к ожидающему Серику. «Это Тамара Ивановна, ваша поселковая ветеринар, она сама дозвонилась до столицы. У неё в главном кардиоцентре работает знакомый хирург, профессор Асанов».
«Да, тот самый знаменитый Асанов. Оказывается, они близко знакомы ещё со времен института. Она тогда вела ветеринарную анатомию, а молодые медики часто ходили к ней на сложный факультатив».
«Она подняла его звонком прямо ночью, позвонив ему домой. Асанов согласен и берётся оперировать вашего мальчика совершенно бесплатно, исключительно по старой студенческой дружбе». «Но больного мальчика нужно как-то доставить в клинику. Санитарный борт, больничная койка, сложные послеоперационные процедуры — всё это, к сожалению, не бесплатно»….
