Спасая свою жизнь, она крикнула «ДЯДЯ ВАНЬ» первому встречному

А что, если это не случайно? Что, если ее сюда, к этим самым рядам, привели не только пенсия и ключ Валентины? Той ночью Галина не сомкнула глаз. Лежала в темноте, слушала, как за окном воет ветер в проводах, и впервые за восемнадцать лет позволила себе думать о том, о чем все это время запрещала.

До прошлого вдруг оказалось рукой подать. Катя.

Катерина. Молоденькая учетчица из пошивочного цеха. Двадцать лет.

Две русые косы. Круглое лицо. Привычка вжимать голову в плечи, когда на нее повышали голос.

Пришла работать по вольному найму — тихая, старательная. А потом ее осудили за хищение.

За недостачу, которую якобы сама и устроила. Готовую продукцию из цеха уводили налево: рукавицы и спецодежду — целыми партиями, мешками.

А по бумагам все сходилось, потому что бумаги были в порядке. Когда нагрянула проверка и недостачу все-таки вскрыли, кто-то должен был за нее ответить. И ответила Катя.

Галина, молодая, честная, вся в службе, верящая в бумагу как в Бога, написала докладную. Ей принесли документы, накладные, ведомости, объяснительные. Все сходилось к одному: виновата учетчица.

Все было чисто, аккуратно, не подкопаешься. И Галина своей рукой написала: «Подтверждаю: изложенные факты имели место», — и поставила подпись. Она тогда даже не сомневалась.

Она гордилась, что честно делает свое дело. Кате дали срок — небольшой по тем временам, но она была слабенькая, а заключение слабых не щадит.

Она не вернулась. Умерла где-то там, далеко от дома. Официально от воспаления легких.

У нее остался ребенок — мальчик месяцев восьми. Его забрали в приют для младенцев, потом перевели в детский дом, и след потерялся.

К утру Галина знала, что должна делать. Она не могла больше жить, не зная. Осталась одна ниточка в то прошлое…