Старушка в автобусе дала Наталье странный совет о подаренной цепочке, и вскоре он неожиданно пригодился
Он искал информацию о трансдермальном отравлении, проникновении токсичных веществ через кожу. Читал статьи о симптомах хронической интоксикации таллием. Заходил на форумы, где обсуждались случаи отравлений тяжёлыми металлами.
Вбивал в поиск фразы вроде «Как долго должно длиться воздействие таллия, чтобы человек стал недееспособным?» и «Проникновение соединений тяжёлых металлов через кожу шеи». Запросы были аккуратно растянуты по времени: не в один день, а на протяжении трёх месяцев, как будто он изучал тему систематически, по кусочкам. Нашли и переписку.
В мессенджере под ником, не совпадающим с его реальным именем, Тарас общался с анонимным аккаунтом. Обсуждали покупку соединения таллия; оно было заказано на сайте, торговавшем химическими реактивами. В заказе значилось «реактив для научного эксперимента».
Посылка была доставлена на пункт выдачи два месяца назад. Но главное нашли не в компьютере. В ящике стола, под стопкой старых журналов, лежал готовый договор дарения.
Оксана — дарительница, Тарас — одаряемый. Предмет дарения — дачный участок с домом в небольшом посёлке. Проект договора был заполнен; оставалось добиться подписи Оксаны и оформить передачу участка.
Рядом лежала визитка риелтора и распечатка с объявлением о продаже: участок оценивался в 4,5 миллиона.
«План был рассчитан на несколько месяцев, — сказал следователь, закрывая папку. — Он не собирался вас убивать. По крайней мере, не сразу. Расчёт был на другое. При ежедневном ношении цепочки капсула растворялась бы постепенно от тепла и влаги кожи. Микродозы токсичного вещества проникали бы через кожу. Через несколько недель появились бы симптомы — хроническая усталость, головные боли, спутанность мышления, слабость. Врачи, скорее всего, списали бы это на переутомление или нервное истощение. В этом состоянии — подавленная, плохо соображающая — вы бы, по его расчёту, без особого сопротивления подписали документы на передачу дачи. А дальше — продажа».
Оксана слушала и чувствовала, как внутри что-то окончательно гаснет.
Не злость, злость давно перегорела. Не страх, страх остался где-то позади, в те четыре дня ожидания результатов. Гасла последняя, самая упрямая искра — та, что все эти недели где-то в глубине ещё надеялась, что произошла ошибка.
Что есть объяснение. Что Тарас не мог. Мог.
Всё просчитал. Нашёл вещество, нашёл мастера, подготовил договор, нашёл покупателя. Четыре с половиной миллиона — вот сколько стоила её жизнь в его расчётах.
Даже не жизнь — здоровье, рассудок, способность сказать нет. На допросе Тарас сначала всё отрицал. Говорил, что цепочка — обычный подарок, что ни о каком таллии он слышит впервые, что история поиска в браузере — это просто любопытство: он смотрел документальный фильм и полез читать.
Когда ему предъявили переписку о покупке реактива, замолчал на несколько минут, а потом сменил тактику: сказал, что капсула действительно содержала лечебные травы, что экспертиза ошиблась, что он всего лишь хотел помочь жене с хронической усталостью. Но совокупность улик не оставляла ему пространства для манёвра. Лабораторное заключение, дважды подтверждённое.
Показания мастера. Запись с камеры наблюдения. История браузера с десятками целенаправленных запросов.
Переписка о покупке таллия. Готовый договор дарения. Визитка риелтора.
Каждое доказательство по отдельности можно было бы оспорить, но вместе они выстраивались в линию, прямую и безжалостную, как рельсы. Следствие расценило случившееся как попытку причинить тяжёлый вред здоровью. Оксана подала на развод в тот же месяц.
Процедура оказалась простой: Тарас, находившийся под следствием, не стал возражать против развода. Документы оформили быстро, без споров об имуществе, без встреч в зале суда. Оксана забрала из квартиры его вещи, сложила в два чёрных мешка и отвезла его матери, пожилой женщине, которая открыла дверь, посмотрела на мешки, потом на Оксану и молча взяла их, не задав ни одного вопроса.
Квартира опустела. Оксана ходила по комнатам и заново привыкала к тишине. Компьютерный стол Тараса она разобрала и вынесла на балкон.
На его месте поставила бабушкин торшер, который хранился на антресолях. По вечерам включала его, садилась в кресло и читала впервые за несколько лет. Раньше не было ни времени, ни сил…
