Сватья высмеяла скромный подарок матери невесты, не подозревая, что через минуту узнает его настоящую ценность

Утром позвонила Оксана. Голос был усталый, но спокойный.

— Мам, как ты?

— Нормально, доченька. А у вас там как все прошло дальше?

— Ну, скандал, конечно, еще долго обсуждали. — Оксана вздохнула. — Светлана Игоревна ушла минут через 20 после тебя, сказала, что у нее голова разболелась. Гости, конечно, шушукались весь вечер, но потом как-то отвлеклись, танцы начались, все более-менее развеселились. Богдан со мной всю ночь не разлучался, обнимал, говорил, что стыдно ему за мать, что он даже не подозревал, насколько далеко она зашла.

— А сам-то что думает по поводу всей этой истории с квартирой?

— Он сказал, что категорически против того, чтобы мама вмешивалась в наши с ним дела, тем более в твои личные дела. Сказал, что поговорит с ней серьезно, что она не имеет права так себя вести. Мам, он хороший, правда, он не такой, как она. Ты не думай, что он одобряет все это.

— Я и не думаю о нем плохо, доченька. Мужчина не отвечает за характер своей матери, если сам ведет себя достойно. Просто ему придется научиться ставить ее на место, если она и дальше будет пытаться командовать вашей жизнью.

Они поговорили еще немного и договорились встретиться после возвращения молодых из короткого свадебного путешествия. Богдан взял десять дней отпуска, чтобы съездить с женой на побережье, отдохнуть подольше и прийти в себя после такого напряженного дня.

Лариса Михайловна порадовалась этому решению. Пусть отдохнут, придут в себя, а разбираться со скандалом можно и потом. Однако покой продлился недолго.

Уже через два дня, когда Лариса Михайловна вышла на работу в поликлинику, к ней в коридоре подошла коллега, работавшая в регистратуре. Женщина жила в соседнем с Ларисой Михайловной доме и знала многих местных жителей.

— Лариса, слышала, у тебя тут какая-то история приключилась, — сказала она с любопытством, но и с явной поддержкой в голосе. — Соседка моя Нина была на свадьбе твоей дочери, дальняя родня жениха, кажется. Рассказывала, как ты эту сватью отчитала прилюдно. Молодец, говорит, все правильно сказала.

Лариса Михайловна сдержанно улыбнулась: не хотелось обсуждать личное на рабочем месте, да еще и в подробностях, которые уже успели разлететься по сарафанному радио.

— Было дело, — коротко ответила она. — Не будем сейчас об этом. Работать надо.

Но в течение следующей недели она несколько раз ловила на себе заинтересованные взгляды соседей, знакомых, слышала обрывки разговоров, из которых понимала: история со свадьбы разошлась по округе быстрее, чем она могла ожидать.

Кто-то рассказывал эту версию сочувственно, восхищаясь ее твердостью. Кто-то, наверняка со слов родственников Светланы Игоревны, представлял ее скупой и черствой матерью, испортившей праздник дочери из жадности. Лариса Михайловна старалась не обращать внимания на пересуды.

Она давно усвоила, что чужое мнение не стоит того, чтобы из-за него терять сон, особенно когда знаешь правду о себе и своих поступках.

Через десять дней после свадьбы вечером в дверь Ларисы Михайловны позвонили. Она посмотрела в глазок и увидела незнакомого мужчину средних лет в деловом костюме, с папкой документов под мышкой.

— Кто там? — спросила она, не открывая дверь.

— Добрый вечер. Я представляю интересы Светланы Игоревны. У меня к вам есть деловой разговор относительно вашей недвижимости, — раздался из-за двери спокойный, отработанный голос.

Лариса Михайловна почувствовала, как внутри нее снова закипает та самая холодная решимость, которая помогла ей и на свадьбе не растеряться перед лицом публичного унижения.

— Молодой человек, — сказала она через закрытую дверь, — у меня нет никаких деловых вопросов со Светланой Игоревной, тем более через посредников. Если у нее есть что мне сказать, пусть говорит сама, лично, а не подсылает незнакомых людей к моей двери. И, кстати, я записываю этот разговор на телефон на случай, если у вас были какие-либо намерения относительно моей собственности без моего согласия.

За дверью повисла пауза, а потом послышались удаляющиеся шаги. Лариса Михайловна, убедившись через глазок, что мужчина действительно ушел, вернулась на кухню, но руки у нее дрожали от возмущения.

Она немедленно набрала номер дочери.

— Оксана, к нам… То есть ко мне только что приходил какой-то мужчина, представился представителем интересов твоей свекрови. Ты знаешь, о чем речь?

— Мам, я не в курсе, честно.

Голос Оксаны звучал встревоженно.

— Мы с Богданом только вчера вернулись. Я еще даже со Светланой Игоревной после свадьбы не разговаривала толком. Сейчас позвоню Богдану, узнаю, что происходит.

Через полчаса Оксана перезвонила, и в голосе ее звучало нескрываемое возмущение…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇