Сватья высмеяла скромный подарок матери невесты, не подозревая, что через минуту узнает его настоящую ценность

— Мам, ты не поверишь! Богдан поговорил с матерью, и, оказывается, она наняла юриста, чтобы тот, цитирую, «изучил возможности признания квартиры совместно нажитым имуществом семьи и варианты выделения доли молодой семье через суд под предлогом фактического проживания и оказания помощи».

Лариса Михайловна на мгновение замерла, обдумывая услышанное.

— Это полная чушь юридически, — сказала она наконец твердо. — Квартира оформлена на меня одну. Никакого совместного проживания с вами у нас не было и нет. Никто там не зарегистрирован, кроме меня. Никакие суды тут не помогут ей, если она вздумает что-то затевать. Но само по себе то, что она наняла юриста и уже отправляет людей к моей двери, — это серьезный звонок, доченька. Значит, она не собирается отступать просто так.

— Мам, мне так стыдно за нее.

Оксана чуть не плакала.

— Богдан в бешенстве, сказал матери напрямую, что, если она не прекратит эти попытки, он вообще перестанет с ней общаться. Она вроде притихла после этого разговора, но я боюсь, что это ненадолго.

— Хорошо, что Богдан на твоей стороне, — сказала Лариса Михайловна. — Но давай договоримся так. Я на этой неделе схожу к нотариусу и к хорошему юристу, проконсультируюсь, как максимально защитить свои права, чтобы никакие попытки давления не имели ни малейшего шанса на успех. А ты постарайся держать меня в курсе всего, что говорит или планирует твоя свекровь. Хорошо?

— Конечно, мам, обещаю.

На следующий день Лариса Михайловна взяла отгул на работе и отправилась на консультацию к юристу. Знакомая порекомендовала опытного специалиста по жилищным вопросам, работавшего уже много лет и повидавшего множество подобных семейных споров.

Юрист, мужчина лет 50 с усталыми, но внимательными глазами, внимательно выслушал всю историю, попросил показать документы на квартиру, тщательно изучил их, задал несколько уточняющих вопросов.

— Лариса Михайловна, — сказал он наконец, откладывая документы в сторону, — могу вас сразу успокоить. Юридически ваша позиция абсолютно надежна. Квартира оформлена на вас единолично, приобретена до брака дочери, никто из молодой семьи там никогда не проживал и не был зарегистрирован. Признать такую квартиру совместно нажитым имуществом невозможно ни при каких обстоятельствах. Это ваша личная собственность, приобретенная задолго до заключения брака вашей дочери с посторонним для этой квартиры человеком. Любые попытки через суд добиться выделения доли обречены на провал, потому что для этого нет ни малейших юридических оснований.

— А что насчет этих разговоров про фактическое проживание и оказание помощи? — уточнила Лариса Михайловна.

— Это работает совсем в других случаях. — Юрист покачал головой. — Например, когда человек долгое время фактически проживает в квартире, вкладывает деньги в ее ремонт, содержание и при этом есть основания полагать, что собственник намеревался как-то оформить это участие. У вас же ситуация иная. Никто из семьи вашего зятя никогда не проживал в вашей квартире, никаких вложений не делал, и вы с самого начала четко и публично, при свидетелях, обозначили, что квартира остается исключительно вашей. Более того, судя по вашему рассказу, у вас есть даже свидетели того разговора на свадьбе, где вы это заявили открыто.

— Сто двадцать свидетелей. — Лариса Михайловна невесело усмехнулась.

— Вот именно. — Юрист тоже позволил себе легкую улыбку. — Так что с юридической точки зрения переживать вам совершенно не о чем. Единственное, что я бы порекомендовал для полного спокойствия, — составить завещание, если вы еще этого не сделали, чтобы окончательно исключить любые спекуляции по поводу судьбы квартиры в будущем, а также, возможно, оформить у нотариуса своего рода заявление о том, что вы никому не давали согласия на проживание в вашей квартире и не намерены его давать. Это не обязательно, но послужит дополнительной страховкой на случай, если оппоненты попытаются как-то исказить факты.

Лариса Михайловна последовала совету юриста. В тот же день оформила завещание в пользу дочери, а также написала и заверила у нотариуса официальное заявление, фиксирующее, что она является единоличной собственницей квартиры и не давала и не намерена давать согласие на проживание или регистрацию в ней каких-либо третьих лиц.

Это придало ей заметное спокойствие. Теперь, что бы ни предпринимала Светлана Игоревна, юридическая почва под ногами Ларисы Михайловны была абсолютно твердой.

Прошло около трех недель после свадьбы, и жизнь, казалось, начала входить в привычную колею. Оксана с Богданом сняли небольшую квартиру, начали откладывать деньги на первый взнос по ипотеке, используя в том числе и материнский подарок. Светлана Игоревна, судя по рассказам дочери, притихла, больше не заводила разговоров о квартире Ларисы Михайловны, хотя и продолжала при каждом удобном случае напоминать, какая она щедрая и заботливая свекровь, организовавшая такую роскошную свадьбу.

Лариса Михайловна старалась не думать о произошедшем слишком много. Вернулась к своей обычной жизни: работе в поликлинике, встречам с подругами по выходным, редким визитам к дочери. Но где-то глубоко внутри у нее оставалось ощущение недосказанности, будто эта история еще не закончена, будто Светлана Игоревна просто выжидает более удобного момента, чтобы предпринять новую попытку…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇