Свекор женился на молодой девушке, и вскоре в доме начали происходить странные вещи

— Живой. Главное, живой.

Марина стояла в коридоре отделения и чувствовала, как внутри у нее что-то медленно отпускает. Не радость еще. До радости было далеко. Скорее возможность вдохнуть.

Николая Мороза задержали не сразу. Он успел исчезнуть, выключить телефон, бросить съемную квартиру. Но слишком много следов осталось там, где он привык считать людей беспомощными. Записи с телефона Ани. Сообщения. Показания тети Лиды. Рюкзак Сережи. Камеры у аптеки, где он покупал препараты не по назначению, используя чужой рецепт. Поддельные бумаги, найденные у Светланы Дорош. Ее задержали первой, и она, поняв, что Мороз исчез, стала говорить.

Марина видела ее один раз — у кабинета следователя. Красивая женщина с жестким лицом, в дорогом пальто, она смотрела на Аню с такой ненавистью, будто та украла у нее не преступную схему, а личное счастье.

— Дура ты, — прошипела Светлана. — Могла бы деньги получить и жить нормально.

Аня не ответила. Только крепче сжала ремень сумки.

Виктор Петрович выписался домой через три недели. Не в тот дом сразу — Дмитрий настоял, чтобы отец пожил у них. Старик сначала сопротивлялся, потом однажды ночью вышел на кухню, увидел Марину, которая пила воду, и сказал:

— Я боюсь один.

Это признание далось ему тяжелее, чем все подписи и объяснения.

Ему поставили диагноз, подобрали лечение. Врач говорил осторожно: состояние нестабильное, нужны наблюдение, режим, никакой самодеятельности с таблетками. Дмитрий слушал, кивал, записывал в блокнот. Марина видела, как ему стыдно за прежнюю злость, за нетерпение, за слова, которые уже не вернуть.

Аня приходила к ним не сразу. Первый раз она остановилась у двери и не решалась войти. На ней была та же серая куртка, только аккуратно зашитая на рукаве. Сережа ждал ее во дворе, не поднимаясь: ему тоже было неловко.

Виктор Петрович сидел в кресле у окна. Увидев Аню, попытался встать, но Марина положила руку ему на плечо.

— Сиди.

Аня прошла в комнату, остановилась у ковра. Молчание стало густым. Дмитрий стоял у шкафа, скрестив руки на груди, но уже не зло — скорее чтобы скрыть волнение.

— Аня, — сказал Виктор Петрович. — Я помню не всё. Но помню достаточно.

Девушка опустила глаза.

— Не надо.

— Надо. Я тебя ударил. Обвинил. Из-за меня тебя таскали по кабинетам. Из-за моей дурости и страха.

— Вы были больны.

— Болезнь не снимает всего.

Он тяжело вдохнул. Руки у него дрожали.

— Прости меня, если сможешь.

Аня долго молчала. Потом кивнула.

— Я постараюсь.

Это было честнее, чем красивое «прощаю».

Дмитрий подошел к ней.