Свекровь дистанционно руководила сыном во время семейного разговора, пока невестка не решила обратиться к ней напрямую

Ключ сухо щелкнул в замке. Наташа толкнула дверь плечом, втягивая пакеты в прихожую.

— Пончик, принимай груз, там тебе говядинка перепала! — крикнула она вглубь квартиры.

Но вместо кота в коридор вышел Роман. Вид у него был такой, словно он готовился выйти на ринг. Плечи развернуты, грудь колесом, подбородок смешно задран вверх.

Щеки раздуты, губы сжаты в тонкую линию. Он был похож на воробья, пытающегося изобразить орла. Муж преградил ей путь, не давая пройти с пакетами на кухню.

Наташа остановилась, поставила тяжелую ношу на пол и выпрямилась.

— Ром, ты чего фарватер перекрыл? Дай пройти, руки режут! — спокойно сказала она, стряхивая снежинки с воротника куртки.

Роман не сдвинулся с места. Он сделал глубокий вдох, выпятил грудь еще сильнее и неожиданно громким, почти театральным басом, чеканя каждое слово, выдал:

— Кошелек на тумбочку. Теперь я буду решать, сколько тебе на хлеб выделять. Хватит транжирить мои деньги.

Наташа замерла. Она посмотрела на мужа с искренним исследовательским интересом, словно биолог, внезапно обнаруживший, что лабораторная мышь научилась декламировать стихи.

— Что? — Она даже не разозлилась. Ей стало банально смешно. — Рома, ты ударился головой о вытяжку. Какой кошелек? Чьи деньги?

— Мои, — грозно гаркнул муж, но тут же странно дернул головой. Он сделал неестественную паузу, скосил глаза вправо, поднял руку, слегка ударил себя по уху и быстро забормотал:

— Жена должна слушаться мужа. Твои деньги — это наши деньги, а мои — это мои. Я глава…