Свекровь хвасталась подругам молодым поклонником, пока невестка случайно не увидела его фото

— Маш, не начинай при людях, — сказал Артем, не подходя к ней. Он поставил портфель у стены и посмотрел на мать. Та чуть заметно качнула головой. Это движение было маленьким, почти незаметным, но Мария поймала его всем телом. — При каких людях? — спросила она. — Твоя мама показывала им мужчину и называла его своим любовником. Я увидела твою руку.

Ольга Сергеевна закашлялась и потянулась к сумке. Наталья Павловна вскочила следом, забыв на спинке стула очечник. Женщины вышли мелкими виноватыми шагами, в прихожей звякнули застежки сапог, хлопнула дверь. Только тогда Татьяна Викторовна поднялась. Без зрителей ее лицо стало жестче. — Ты совсем с ума сошла, — сказала она ровно. — Позоришь семью в моей квартире.

Ночью Мария лежала на краю дивана в маленькой комнате и слушала, как за стеной переговариваются мать и сын. Слова не разбирались, только интонации: у свекрови острые, быстрые, у Артема глухие. Несколько раз она слышала свое имя. Потом щелкнула зажигалка на балконе, хотя Артем уверял, что бросил курить. Мария набрала Ирине сообщение: «Ты спишь?» — и стерла. Набрала снова и снова стерла.

На тумбочке лежали их семейные мелочи: чек из мебельного магазина, резинка для волос, ключ от почтового ящика. Еще вчера это казалось обычной неустроенностью молодой семьи, которая копит на свое жилье. Теперь каждая вещь выглядела уликой против нее самой: она так старалась быть удобной, что никто уже не спрашивал, больно ли ей.

Утром Татьяна Викторовна сидела на кухне с кофе, аккуратно накрашенная, словно вчера ничего не произошло. — Тебе надо пожить у подруги, — сказала она. — Успокоиться. Мужчины не любят слежку. Особенно когда жена ничего своего не имеет и права качает. Мария молча включила чайник. Артем появился в дверях, небритый, с красными глазами. Она ждала, что он возмутится. Он только сказал: — Маш, может, правда пару дней паузы?

Она собирала сумку дрожащими руками. Молния заела, Мария дернула и сломала ноготь до крови. Артем сделал шаг, но она отстранилась. — Не трогай. — Я тебя не выгоняю, — тихо сказал он. — А что ты делаешь? Он не ответил. В лифте Мария смотрела на свое отражение в поцарапанной панели и не узнавала себя. На первом этаже пришло сообщение: «Не делай глупостей. Мама очень переживает». Мария убрала телефон, не ответив, и вышла под мелкий дождь…