Свекровь настойчиво требовала продать мою добрачную квартиру. Сюрприз, который ждал меня при знакомстве с соседями снизу

Грустный праздник сильно затянулся, а потом выяснилось, что Алексею Рязанову вообще нельзя было много пить. Раньше его спасало то, что он всю жизнь работал. Если он и принимал пару-тройку рюмок, то исключительно по праздникам.

Самому Алексею новое увлечение неожиданно понравилось. Оно позволяло не думать о потерянном, не видеть горького настоящего и не размышлять о полном отсутствии будущего. Мама Екатерины была хрупкой, довольно болезненной женщиной, которая почти одновременно с мужем потеряла работу.

Она с самого окончания учебы тихо и скромно просидела в уголке одной из кафедр родного технического института в должности лаборанта. И когда перекраивание старой системы образования добралось до их заведения, вылетела из него за ненадобностью одной из первых. Она помыкалась в поисках заработка и испуганно затихла на должности продавца в крошечном ларьке.

Знаний доцента кафедры экономики хватило, чтобы считать грязные купюры и складывать их в ящичек. Правда, она все равно постоянно лишалась части заработка из-за неожиданных недостач, но все-таки это была какая-никакая стабильность. Хозяин точки ценил ее за патологическую честность и даже регулярно премировал шоколадными батончиками, которые Екатерина просто обожала.

Алексей через несколько месяцев пришел в себя, спохватился и нашел работу техником на каком-то рынке. Денег в семье почти не было, но были какие-никакие продукты. В общем, выживали как все.

Пятикурсница педагогического института Екатерина тоже старалась вносить в семейную копилку хоть что-то. Она с грустью размышляла, на что будет жить в этом новом мире со своей благородной, но очень уж недоходной профессией. Размышляла почти непрерывно и даже по улицам повадилась ходить, погрузившись в мысли.

И доходилась, додумалась, пришла в себя от того, что ей в лицо летят ошметки воды. Екатерина беспомощно замерла на обочине, наблюдая за грязной водой из лужи. Эта вода, щедро брошенная проезжающей мимо машиной, впитывалась в старенькое светлое пальто.

Ситуация была вполне банальная. Люди, загруженные проблемами выживания, вообще перестали замечать друг друга. Чего уж обращать внимание на какую-то разинувшую рот клушу на обочине.

— Вот гад какой, понакупили себе иномарок и гоняют как ненормальные! — раздались возмущенные выкрики прохожих. — Полиции на них нет!

Катя была с ними искренне согласна, вытерла лицо платочком и с укором посмотрела в сторону машины. По всем законам она должна была уже поспешно скрываться из виду. Но в этот раз произошло что-то нетипичное.

К изумлению окружающих большой блестящий черный автомобиль вдруг замедлился и, взвизгнув тормозами, остановился. А потом, дав задний ход, медленно подъехал к Кате. — Девушка, простите, я вас обрызгал, кажется, — донеслось до нее из открывшегося окна.

— Садитесь, я отвезу вас, куда скажете. — Обойдусь, — проворчала Екатерина исподтишка, разглядывая автомобиль. Откровенно говоря, вблизи таких машин она еще никогда не видела.

В их дворе тусовались автомобилисты другого уровня, получившие свои машины в основном от предыдущих поколений. Появившиеся в большом количестве иностранные марки были все как на подбор, маленькие и уже изрядно потрепанные жизнью и дорогами. А тут ну просто автомобиль из заграничного кино.

Разглядывая машину, она даже забыла о своем бедственном положении и водителе. Но он решительно напомнил о себе. Оказалось, он уже вышел из машины, полушутливо показал кулак кому-то нетерпеливо сигналящему позади и распахнул перед ней дверь.

— Нет, я не могу вас вот так бросить. Я виноват и должен, по крайней мере, отвезти вас домой и оплатить вам химчистку. Катя внимательно посмотрела на мужчину…