Свекровь нажала «play», не понимая, почему сын так испугался этой записи

На экране забегали смешные дёрганые фигурки в стиле старого немого кино. Вот позавчерашнее утро. Восемь ноль-ноль.

Дверь захлопывается. Это Богдан уходит на свою мифическую работу, гордо неся пустой портфель. Экран показывает Марину.

Она, как заведённая пчела, мотается между кухней и комнатой. Параллельно разговаривает по телефону, зажав его плечом. Режет курицу, закидывает овощи в сковородку.

— Смотри, смотри, уборщицу из себя строит! — прокомментировала свекровь, не отрывая взгляда от экрана.

Видео летит дальше. Марина садится за швейную машинку.

Строчит. Встаёт, бежит мешать суп, возвращается. Приходит клиентка, громкая тётка из соседнего подъезда.

Марина отдаёт ей готовое пальто. Тётка суёт ей в руки приличную пачку денег. Марина кладёт деньги в общую шкатулку на комоде в прихожей.

Людмила Петровна нахмурилась. Моторчик её предвзятости дал первый сбой. Как это — в общую? Богдан же говорил, что невестка свои копейки прячет, а живут они исключительно на его заработке.

Проходит ещё час экранного времени. Марина сидит за столом на кухне, чистит картошку и с кем-то разговаривает по громкой связи. Звук на записи был включён.

Людмила Петровна переключила воспроизведение на нормальную скорость, чтобы прислушаться. Вдруг это тот самый хахаль. Из динамика смартфона раздался уставший, но чёткий голос Марины.

— Олеся, привет. Слушай, выручай. У Людмилы Петровны через месяц юбилей.

— Я с ног сбилась. Вчера все барахолки объездила. Да нет, ей не нужны очередные сковородки.

— Богдан хочет ей мультиварку всучить. Ну, это же пошлятина. Она мне как-то рассказывала про сервиз из её детства.

— Старинный фарфор с синими такими петушками. Да-да, тот самый. Я нашла одного антиквара, но он цену гнёт.

— Одолжи мне до пятницы десятку, а? У меня все сбережения на закрытом вкладе. Если сейчас сниму, проценты сгорят. Я заказ на шторы дошью и отдам.

— Хочу свекрови сюрприз сделать. Она же эту посуду всю жизнь вспоминает, как у её бабушки стояла.

Свекровь замерла. Её палец, занесённый над экраном, повис в воздухе. Она медленно подняла глаза на Марину. Та стояла с абсолютно непроницаемым лицом, лишь чуть поправила сползшую на лоб прядь.

В груди Людмилы Петровны что-то неуютно ворохнулось. Тот самый старинный фарфор. Она действительно рассказывала про этот сервиз года три назад.

Вскользь, за чашкой чая. Богдан тогда уткнулся в телефон и даже ухом не повёл. А эта, значит, запомнила.

И не просто запомнила. А деньги у подруги занимает, чтобы купить.

— Это что же? — пробормотала Людмила Петровна, но тут же одёрнула себя.

Рано сдаваться. Мало ли что она там болтает. Сейчас точно появится мужик…