Свекровь поддержала сына, уверенная, что невестка покорно покинет дом, но через минуту всё изменилось

Холодильник — чек на её имя. Кухня оплачена с её карты, договор на неё. Диван в гостиной, на котором сейчас расположилась необъятная родня Романа, оформлен в рассрочку, которую она лично гасила.

Телевизор с диагональю метр восемьдесят. Куплен ею мужу на прошлый Новый год, но гарантийник и чек лежат вот тут, с её подписью.

«Зачем мне всё это оставлять человеку, который зарабатывает 40 тысяч, из которых 30 тратит на тюнинг своей подержанной машины?» — подумала Оксана.

Она достала четыре чистых листа А4 и быстро, убористым почерком начала составлять опись. Пункт первый — плазменная панель. Пункт второй — модульный диван. Третий — обеденная группа. Работала она четко, и рука не дрожала.

Попутно Оксана сделала еще один звонок. Забронировала просторный вентилируемый бокс на складе индивидуального хранения. Вещи поедут туда. Сама сегодня переночует у подруги Наташки, которая давно звала её в гости попить чаю с эклерами и пожаловаться на жизнь.

А через 2–3 дня снимет отличную современную однушку поближе к работе. В голове быстро калькулировались цифры. Аренда хорошей квартиры обойдется в 40 тысяч.

А содержание Романа, покупка продуктов на двоих, оплата всех коммунальных услуг за эту огромную трехкомнатную берлогу, бесконечные подарки его маме на праздники — всё это вытягивало из её кошелька минимум 80 тысяч ежемесячно. Вывод был очевиден. Уходя от мужа на съемную квартиру, она не теряла ни копейки, а, наоборот, выходила в гигантский плюс.

Это была настоящая финансовая удача. Бюджет моментально освобождался от двух самых прожорливых статей расходов: мужа-паразита и свекрови-потребительницы.

Тем временем в просторной гостиной, залитой светом хрустальной люстры, царило оживление. Люстра стоимостью 45 тысяч была куплена Оксаной в прошлом марте. 15 человек родни активно жевали, звенели фужерами с домашним морсом и нахваливали угощение. Стол, накрытый белоснежной скатертью, ломился от яств, которые Оксана готовила с самого рассвета.

Лидия Степановна, женщина фактурная, с пышной прической цвета бешеной моркови и в платье оттенка недозревшего персика, восседала во главе стола. Она отправляла в рот щедрые порции салата и благосклонно принимала поздравления. Роман вернулся с кухни, сияя как начищенный пятак.

Он отодвинул свой стул, демонстративно прокашлялся и обвел взглядом присутствующих. Родня моментально притихла в ожидании новостей.

— Ну что, Ромочка, где невестка-то наша? — пропела тетя Галя, активно ковыряясь вилкой в красной рыбе. — Неужто обиделась, что мы критику навели? Мы ж любя.

Роман сел, закинул ногу на ногу и, предвкушая эффект, громко, чтобы слышали даже в коридоре, выдал:

— Я ей прямо сказал: не нравится — дверь вон там. И, представляете, она действительно пошла вещи собирать.

За столом раздались смешки. Дядя Коля поперхнулся тарталеткой, а кузина Юлия язвительно хмыкнула.

Лидия Степановна отложила вилку и с чувством глубокого удовлетворения захлопала в ладоши.

— Правильно, сынок! — звонко произнесла свекровь, и её блестящие от жира губы растянулись в широкой улыбке. — Знай свое место, невестка! Совсем уже распустилась. Пришла в готовую квартиру, на всё готовое. И еще норов свой показывает. Ничего, пусть посидит в комнате, подумает над своим поведением. Глядишь, к десерту выйдет извиняться. Ты у меня мужик, Рома! Кремень! Бабушка бы тобой гордилась!

Роман расцвел. Он взял кусок рулета с ветчиной, собираясь отправить его в рот в знак своей безоговорочной победы. Родня согласно гудела, одобряя такой суровый домостройский подход. Но вдруг аплодисменты свекрови резко оборвались…