Свекровь публично отказала невестке в месте за столом, но оставленный у двери свёрток изменил настроение гостей

Решив дать бабушке больше времени, Оксана попрощалась и с тяжёлым сердцем уехала обратно в село. Данил всю дорогу капризничал. На мгновение ей показалось, что ребёнок тоже почувствовал неприязнь, но она тут же одёрнула себя: мальчик просто устал. Оксана взяла его на руки и долго укачивала, прижимая к груди.

Ещё во время отпуска по уходу за ребёнком Оксана решила понемногу возвращаться к камню, чтобы окончательно не потерять полученные на курсах навыки. Материалов хватало: за годы учёбы и работы они с Богданом привезли немало образцов. В первые дни руки будто забыли правильные движения. Разум подсказывал, что мягкий тальк требует одного нажима, а твёрдая малахитовая друза — совершенно другого, но пальцы пока не чувствовали разницы.

Первые фигурки казались Оксане неловкими. Показывать их кому-либо она стеснялась и просто расставляла на подоконнике комнаты, где жила с Данилом. Там их однажды увидела соседка Марина Павловна, принёсшая малышу банку свежего молока.

— Откуда у вас такая красота? — Женщина поставила банку на стол и подошла ближе.

— Какая же это красота? — смутилась Оксана. — Просто вспоминаю ремесло, когда появляется свободная минута.

Марина Павловна заявила, что всем бы так проводить свободное время. Некоторые, напомнила она, целыми днями пьют, а потом объявляют себя непризнанными писателями. Намёк касался общего соседа, который много лет рассказывал о великом романе. Ни одно издательство якобы не принимало рукопись без знакомств, хотя никто в селе не видел даже первой страницы. Односельчане слушали эти речи, кивали, а потом гадали, существовал ли роман хотя бы в воображении автора.

— Можно взять фигурки в руки? — спросила гостья.

Оксана разрешила. Соседка долго рассматривала каждую вещь, охала, проводила пальцем по изгибам. Наконец у неё в ладони осталась маленькая синица. В тёмно-бордовых глазах птицы поблёскивали крошечные кристаллы граната.

— Продашь мне её?

— Что вы, Марина Павловна, забирайте так.

Женщина отказалась. Оксана потратила время и силы, значит, работа должна быть оплачена. Узнав, что синичка предназначается внучке на окончание школы, молодая мастерица тем более не смогла отказать. Однако брать деньги за ученическую пробу ей было неловко.

— Тогда обменяем её на сегодняшнее молоко. Так будет честно для нас обеих.

Такое условие устроило Марину Павловну. Синичка «улетела» в соседний дом, а вскоре к родителям Оксаны начали один за другим заглядывать односельчане. Каждый приносил Данилу яблоки, молоко или другую мелочь и будто невзначай спрашивал, чем занимается его мама.

Бабушка с дедушкой отвечали, что дочь растит ребёнка, а в свободные часы мастерит из камня разные безделушки. На просьбы показать работы они отправляли гостей к самой Оксане. Та поначалу смущалась, но никому не запрещала заглянуть на подоконник.

Однажды пришёл Остап, местный предприниматель, владевший двумя магазинами в округе. Поздоровавшись, он без долгих предисловий предложил взять изделия на реализацию.

— Берите, если хотите, — рассмеялась Оксана. — Только кому они понадобятся?

Через две недели выяснилось, что она ошиблась: раскупили всё. Одни выбирали каменные фигурки для подарков, другие покупали для дома. Теперь при встрече жители спрашивали, когда появятся новые вещи, и просили сделать украшения. Одной женщине хотелось колье из белого нефрита к свадьбе, другой — бусы из зелёного граната под цвет глаз.

Оксана каждый раз объясняла, что украшения не относятся к её специализации. Однако интерес соседей вернул ей уверенность. Она стала работать не только ради продажи. Из-под её рук выходили каменные мозаики, миниатюрные копии известных зданий, фигурки птиц и животных. Каждое готовое изделие Оксана ставила на связанную бабушкой белую салфетку, фотографировала и размещала на созданном ею сайте.

Особенно важным оказалось не количество покупок, а простое осознание, что её изделия вызывают у людей чувство. Кто-то долго выбирал оттенок, кто-то возвращался за второй фигуркой, кто-то рассказывал, кому предназначен подарок. Оксана перестала видеть в своих работах лишь несовершенные ученические попытки. Она по-прежнему замечала каждую неровность и знала, что многое можно сделать лучше, но больше не прятала готовые вещи. Бабушкино кружево, которое когда-то раздражало Ларису, стало неизменным фоном её фотографий и словно связывало семейную память с новым делом.

Остап следил за обновлениями в интернете, но ещё охотнее рассматривал работы вживую. При каждом удобном случае он повторял, что им место на выставках.

— Ты настоящий художник, Оксана. Зарегистрируйся на крупных площадках, добавь ссылку на свой сайт — и предложения посыплются одно за другим. Можно участвовать в ярмарках, делать деловые подарки, работать с галереями. Зачем прятать такой талант в селе?

— Потому что здесь я свободна. Беру камень и создаю то, что мне нравится. А большие заказы принесут бесконечные требования, сроки и чужие представления о красоте. Что останется от искусства без собственного замысла?

— Ты сама будешь выбирать предложения. Никто не заставит соглашаться на то, что тебе чуждо. В большом городе возможностей больше, а обязательства у тебя только перед собой и собственным даром.

Оксана улыбалась и отвечала, что дома ей хорошо. Здесь второй резчицы по камню не было, а в интернете талантливых мастеров тысячи.

— Ты не одна из тысячи, — серьёзно возразил Остап. — Ты особенная.

Он посмотрел на неё так открыто, что Оксана почувствовала неожиданную дрожь и поспешила отвести глаза.

Вскоре ей позвонили из галереи современного искусства. Сотрудник говорил о нескольких работах с её сайта и предлагал обсудить возможную выставку. Оксана была настолько растеряна, что, встретив Остапа в магазине, первым делом спросила, откуда незнакомые люди получили её номер.

Мужчина виновато улыбнулся. Он отправил в галерею фотографии нескольких изделий, а когда там заинтересовались автором, без колебаний передал контакты.

— Я же не назначал себя твоим агентом, — сказал Остап и неожиданно обнял её. — Просто люблю тебя и хочу, чтобы другие увидели то, что вижу я.

Оксана попыталась мягко освободиться.

— Нас могут увидеть.

— И пусть. Всё село давно знает, что я в тебя влюблён. Только ты зачем-то продолжаешь прятаться.

— Мне неловко. У меня ребёнок.

Остап лишь пожал плечами. Ребёнок не казался ему препятствием. Он заявил, что после свадьбы они с Оксаной родят ещё троих детей, словно вопрос об их браке уже был решён.

— После какой свадьбы? — Оксана впервые рассмеялась. — Насколько я помню, предложения ты мне не делал.

— Потому что ещё не всё подготовил. Но считай, что я заранее предупредил тебя о своих намерениях…