Свекровь решила распоряжаться моей зарплатной картой, но семейный вечер закончился совсем не так, как она ожидала

Оксана встала из-за стола, поправила манжет блузки и посмотрела на раскрытую ладонь свекрови почти с веселым удивлением.

— Спасибо за блины, Галина Степановна. А от уроков финансовой дисциплины я откажусь. Моя карта остается при мне.

Она спокойно вышла из кухни. Рука Галины Степановны еще несколько секунд висела в воздухе, словно не понимала, почему в нее не лег долгожданный пластик. Потом лицо свекрови исказилось. Сладость исчезла, как стертая помада.

— Вот как? — выкрикнула она вслед. — Совсем распоясалась?

Оксана не обернулась. Дверь спальни закрылась за ней тихо. Галина Степановна резко повернулась к сыну. Тарас сидел над чашкой с неподвижным лицом.

— Ты видел? Она меня за пустое место держит. Я ради вас стараюсь, хочу уберечь от бедности, а она нос задирает. Иди к ней. Забери карту. Ты муж или мебель? Скажи, что мать требует.

Тарас медленно поднялся. На мгновение Галина Степановна уловила в его глазах что-то непривычное, но решила не придавать значения. Сын ведь всегда уступал. Рано или поздно, после просьб, обид или давления, он находил деньги, привозил лекарства, оплачивал «срочные нужды» и молчал.

— Ладно, мам, — сказал он устало. — Попробую с ней поговорить.

Он пошел в спальню, прикрыв за собой дверь. Галина Степановна осталась одна. Она довольно хмыкнула, подвинула к себе шкатулку и заглянула внутрь. Пустота показалась ей временной. Сейчас Тарас повысит голос, Оксана вспыхнет, может быть, даже поплачет, но карту отдаст. Против мужа не пойдет. И сын свою тоже положит рядом — мать же попросила не для себя, а для семьи.

— Надо же, мой банкомат закапризничал, — тихо засмеялась она, наливая себе чай. — Ничего, сынок сейчас починит…