Свекровь решила уволить невестку, чтобы отдать её служебную машину сыну

— Выпью таблетку и поеду. У меня на сегодня два важных договора с поставщиками. До полудня надо подписать, иначе грузовики застрянут на границе области.

— Никаких грузовиков! — Свекровь подтолкнула её обратно в спальню. — Я уже позвонила в поликлинику, врача на дом вызвала. Теперь жди. Дениска на работу ушёл, я за тобой присмотрю. Ложись, ложись. Чаю с малиной сделаю. А ключики отдавай: знаю я тебя, ещё в бреду сбежать надумаешь.

Спорить Маша не стала. Голова и правда немного побаливала. Она легла поверх одеяла и наблюдала, как Светлана Петровна победоносно убирает ключи от кроссовера в карман халата, а потом торопится на кухню ставить чайник.

Барсик запрыгнул на кровать, обнюхал хозяйку и брезгливо чихнул. Последовавшее громкое мяуканье не оставляло сомнений в его позиции: на работу можно и не ходить, но кормление кота отменять никто не разрешал.

Через десять минут свекровь, уже нарядившаяся в лучшее, поставила перед Машей чашку чая. Велев дожидаться врача, она умчалась на работу.

Маша пролежала ещё 20 минут. Что-то в свекровином замысле не сходилось. Слишком уж радостно Светлана Петровна хлопотала над заболевшей невесткой. Маша достала телефон и набрала поликлинику. Сначала уточнила, действительно ли вызван врач. Вызов нашёлся; она спокойно его отменила.

Теперь можно было подумать. Свекровь явно старалась отрезать её и от работы, и от внешнего мира. Зачем — пока оставалось непонятно, но ответ казался совсем близким. Маше не терпелось до него добраться.

Она встала, подошла к шкафу и быстро переоделась в строгий брючный костюм. Слабости как не бывало: адреналин оказался действеннее любого аспирина. Висевший на вешалке халат Светланы Петровны был на месте. Маша пошарила в кармане и вытащила свои ключи.

Осталось зайти на кухню. Остывший малиновый чай отправился в раковину; Маша проглотила витамин и вышла из квартиры. Ехать она собиралась в главный офис компании.

Сначала Маша прошла мимо охраны, как делала каждый рабочий день, поздоровалась с несколькими менеджерами по продажам и стала подниматься по лестнице. Деньги, договоры, расчёты — в этом она разбиралась уверенно. Если поставщик срывал срок, следовал штраф; если сотрудник отлынивал от работы — выговор. В своём отделе Маша привыкла не затягивать с решениями и не оставлять вопросы без ответа. Со Светланой Петровной пока было иначе. Маша ещё не знала, что именно предпринять против игры, которую затеяла свекровь. Но, вернув себе ключи и приехав в главный офис, она чувствовала: развязка уже близко.

Стоило свернуть в коридор своего отдела, как навстречу выбежала заместительница. Глаза у Иры были как блюдца.

— Марина Олеговна, вам разве вставать можно? Говорят, вы при смерти! — Папку с накладными Ира едва удержала в руках.

— С моей кончиной явно поспешили, — усмехнулась Маша. — Кто это рассказывает?

— Женщина какая-то пришла в кадры, вашей родственницей назвалась. Там сейчас такое творится! Галина Романовна валерьянку прямо из пузырька пьёт. Велела вас немедленно к ней направить, если появитесь. Говорит, вопросы серьёзнейшие.

Разрозненные кусочки в Машиной голове наконец сложились в цельную картинку: оставить дома, отобрать ключи, самой явиться в офис. Маша развернулась на каблуках и направилась к двери с табличкой «Отдел кадров».

Та была прикрыта не до конца, и изнутри доносился громкий, отработанный голос Светланы Петровны. Маша задержалась в проёме, не входя сразу. За столом сидела Галина Романовна. Перед начальницей отдела кадров лежал белый лист, а на свекровь Марины Олеговны она смотрела поверх очков так, словно в кабинет явился марсианин и потребовал талоны на варенье. Светлана Петровна говорила с жаром, помогая словам широкими жестами.

— Вы же должны понять, женщина! — убеждала её Светлана Петровна, деятельно жестикулируя. — Не справляется она. Здоровье никуда, нервы тоже. Мужу внимания никакого. Зачем вам такая работница? Вот, заявление написала, увольняться хочет. Дома с температурой лежит, меня попросила отнести.

Галина Романовна посмотрела на лист.

— Я вам уже объясняла: родственники такие заявления не приносят. Сотрудник, который увольняется по собственному желанию, пишет его сам, лично. Здесь же почерк подозрительно непохож на почерк Марины Олеговны. И даже название нашей компании написано с ошибкой.

— Да какая разница! — отмахнулась свекровь. — Увольняйте, говорю. Незачем ей на этой нервной работе сидеть. Я Марине уже хорошее место подыскала: в столовую, на раздачу. Тихо, спокойно…